Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

— Да какой же ты жалкий! Всегда им был и будешь!

Не теряя ни секунды, Стефания схватила меня за руку и бросила:

— Пошли отсюда

И потянула к выходу.

Да, пора идти. Бежать. Бежать прочь от него, от этого места, от всей этой лжи. Я запахнула пальто, и мы вышли из ресторана. Степан остался стоять в дверях.

Теперь мучайся вопросами. Может наконец то поймешь, что некоторые раны не залечить простым "прости".

Зачем? Зачем же ты это сделал? Напомнить, какая я слабая? Унизить перед ними? Или это какой-то извращенный способ проверить мои чувства?

С каждым шагом, удаляясь от этого места, я как будто сбрасывала груз с плеч. Но между мной и Степой теперь — огромная пропасть. Что будет дальше? Не знаю.

Вдруг у выхода очутилась Алена.

Лучшая подруга Евы. Ну и конечно же знакомая Степана. Вместе с Евой они работали в группе поддержки в хоккейном клубе.

Худая, высокая, волосы длинные светлого блонда, уложенные назад лаком, зелёные глаза, худое лицо, светлая кожа с легкими веснушки, тонкий прямой нос. В черном пальто на распашку под низ белое длинное вечернее платье.

Она быстро и элегантно поднималась по лестнице.

Заметив меня остановилась и усмехнулась:

— О, спортсменка, куда бежишь? Уже всё закончилось? Я опоздала на показательные выступления?

Я скрипнула зубами. Как же противно. Противно от всего этого балагана. Я попыталась пройти мимо, но Алёна схватила меня за руку.

— Я что, со стеной общаюсь? — процедила она сквозь зубы- Или ты настолько увлеклась скольжением по льду, что разучилась разговаривать? Или что, фигуристка, кроме как прыгать и крутиться больше ничего не умеешь?

Не смотря на нее я тихо произнесла, сжав крепко кулаки в карманах пальто:

— Не смей ко мне прикасаться.

Как же я ненавижу тебя. Ненавижу вас всех.

Стефания резко схватил ее за руку и развернула к себе:

— А ты что, типа в цирк бежишь? Ага, ну беги! Клоунесса, беги в клоунарду, а то там, наверное, уже всё закончилось!

Потом также резко развернула и толкнула в спину.

— Истеричка дёрганая, — бросила она мне в спину.

— Да пошла ты-тихо выговорила Стефания. Потом обернулась ко мне и тихо спросила:

— Тебе такси вызвать?

Я кивнула, не в силах произнести ни слова.

Как же хочется домой. Простой домой. Как можно скорее оказаться дома и забыть этот ужасный вечер, как страшный сон.

— Слушай, — тихо начала Стефания, вызывая такси в приложении — Если что, я никогда не любила Степана.

Я просто кивнула. Думаешь я не знаю? Я знаю. Но что мне с этого? Боюсь это ничего не меняет.

Стефания продолжала:

— Я устала сама от этого дурдома. Почему они невинных людей в свою грязь пихают?

Я пожала плечами. Не знаю. Не знаю. Не знаю. Не знаю почему все так. Не знаю. Все что хочется сейчас, это закричать, разрыдаться, убежать и больше никогда не видеть никого из них.

Вдруг Стефания шагнула ко мне и крепко обняла.

— Девочка моя, — прошептала она. — Все будет хорошо. Поверь.

Её объятия были неожиданными и такими нужными сейчас.

Она отстранилась, посмотрела мне в глаза.

— Вы олимпиаду выиграете, и все разойдётесь. Потерпи. Ты же шла к этому. Сдаваться нельзя.

Я снова кивнула.

Да... Олимпиада. Это моя мечта, моя цель, то, ради чего я столько работаю. Нельзя позволить им, этим мерзким людям, отнять у меня это.

— Да… — наконец выдавила я нервно рассмеявшись-Это наш последний сезон будет. Больше я не вынесу.

Последний сезон... Последний.

Возможно, это и правда единственный выход из этого сумасшедшего дома. Нужно просто дотерпеть, а потом… Потом начать всё сначала.

СТЕПАН

Степан ты идиот. Конченый идиот. Как ты посмел допустить это?! Как посмел? Ты однажды ее уже уничтожил. Притащил добить? Ай молодец, ничего не скажешь! Придурок. Полный придурок.

Ладно родители. Но… Ты разве не догадался что и эти… Могут притащится?

Дебил. Полный дебил. Конченый дебил. Ни признаться в чувствах. Ни загладить вину. Лучше же конечно же добить, когда она только- только начала тебе доверять.

Трус, слабак, придурок.

Господи, неужели все окончательно рухнуло?!

Как же ты права Стефания! Я жалкий идиот. Очень жалкий. Пощёчина заслужена.

Я потер щеку и резко развернулся пошёл обратно в этот дурдом.

Как вы смеете?! Как? Как можно вот так высмеивать невинного человека?! Господи ника, прости меня девочка моя. Прости. Прости. Я найду тебя и все объясню. Все объясню. Обещаю.

Только сначала этих людей поставлю на место.

Хотя… что тут объяснять? Всё и так очевидно. Да и вообще, разве она захочет тебя слушать, придурок?

Я крепко сжал кулаки, и остановился около стола.

Сидят как ни в чем не бывало. Считают себя правильными. Как же.

Мать обернулась на меня:

— Куда Стефания ушла?!

— Мне от куда знать-нервно рявкнул я.

— Не огрызайся на мать-велел отец

Я судорожно вздохнул и дрожащими голосом спросил:

— Папа... Что же ты творишь?!

Отец как ни в чем не бывало ответил, пережевывая стейк:

— Ставлю сына на путь истинный. Что — то не так?

Мать поддержала:

— Сядь за стол сын, пожалуйста. Не порть праздник отцу.

Я нервно рассмеялась. Праздник? Простите я не ослышался? Праздник? Серьёзно? Я порчу праздник? М-да уж. Неужели это те самые близкие люди? Вот неужели можно вот так просто сидеть как ни в чем не бывало? И думаете я ещё к вам присоединюсь? После того как вы унизили моего самого близкого и родного человека?!

— Мне нужно уехать, пап. Прости. С днем рождения еще раз- сказал я тихо.

Отец нахмурил густые брови.

Ты, конечно, ничего не понял. Ты никогда не понимал. Для тебя все просто: деньги, власть, успех. Эмоции — это слабость, ненужная обуза.

Сзади подошла Алена.

— Эй, бро, что стряслось? — спросила она, обведя меня взглядом- Выглядишь, будто похоронил кого-то.

— Сама подумай, — бросил я.

Алена рассмеялась:

— Да брось ты из-за этой стервы так переживаешь? Найдешь себе другую.

Ника не стерва. Она не такая. Она не стерва в отличии от тебя.

Но мне кажется это предел.

— Заткнись Морозова, пожалуйста, — прошипел я, медленно повернувшись к ней.

Господи, не могу больше здесь находиться, не могу больше слышать эти тупые, поверхностные слова.

Мне нужно как можно скорее уехать отсюда. Ника. Мне нужно к тебе.

Отец хмыкнул, сурово посмотрев на меня:

— Степан, остановись. Пока не поздно.

Я вздохнул закрыв глаза:

— Я уезжаю, пап.

Отец вскинул брови:

— Ты бросаешь всё ради неё? Ты вот так просто разрушишь