Свирепая одержимость - Мила Кейн

Броуди придержал для меня дверь, но на пороге я остановилась и подняла руку к его лицу. Он даже не дернулся. Я легонько похлопала его по щеке.

— Броуди, милый. Она теперь и твоя мама, помнишь?

За спиной Рич демонстративно ахнул, а я вышла на улицу, довольная тем, что на этот раз последнее слово осталось за мной.

Через полчаса самодовольства у меня заметно поубавилось. Броуди привел меня в магазин неподалеку, тот самый, который любила мама. Внутри он велел консультанткам, ходившим за нами по пятам, подготовить примерочную, а потом принялся указывать едва ли не на каждую вещь подряд и распоряжаться, чтобы все это сняли с вешалок и отнесли туда.

Теперь я стояла за шторкой в одном белье, а руки и ноги ныли от бесконечных примерок.

— Быстрее. У нас не весь день впереди, — донесся голос Броуди из-за шторки.

Я сорвала с вешалки кашемировое платье, натянула его, расправила на себе и резко отдернула шторку.

— Да знаю я. Так почему бы не прекратить эту пытку прямо сейчас? По-моему, одежды уже хватит на один день стажировки в неделю. Зачем все остальное?

Броуди сидел на обитом бархатом диванчике, явно предназначенном для скучающих бойфрендов и мужей. Он оторвался от телефона и придирчиво меня оглядел.

Позади меня суетилась консультантка, ожидая очередного распоряжения хозяина.

— Будешь быстрее переодеваться, быстрее закончим. Забавно, как это работает, правда? Хорошо, это берем, — бросил он консультантке, и та кивнула.

— Ты издеваешься? Зачем покупать столько всего? Кроме офиса, я это носить не буду, так что это просто деньги на ветер.

— Отец всегда учил меня, что деньги, потраченные на семью и красивых женщин, зря не пропадают, — сказал Броуди, ухмыляясь в экран телефона. — Если вдруг задумалась, ты из первой категории.

Я раздраженно выдохнула, закатила глаза и скрылась в примерочной. Все происходящее уже начинало походить на какое-то наказание.

— Это из-за того, что утром я порвала твою футболку? Вообще-то наказание должно соответствовать преступлению, — крикнула я, снимая платье и натягивая короткую льняную юбку с белой рубашкой. Не застегивая ее, я высунула голову из-за шторки.

— Пожалуйста, прекрати уже эту пытку… — начала я и взвизгнула, когда Броуди вдруг оказался совсем рядом и отодвинул шторку большой татуированной рукой.

— Может, это была моя любимая футболка, — сказал он, оглядывая меня с головы до ног. Я тут же схватилась за края распахнутой рубашки и прижала их друг к другу. — Или можешь просто сказать, ради кого решила нарушить мои правила и пойти на свидание, и мы уйдем.

— Значит, это все-таки наказание. Нет. Ничего я тебе не скажу, чтобы ты потом не пошел терроризировать бедного ни в чем не повинного парня.

— Переживаешь за него? Как мило, — пробормотал Броуди, прислонившись к стене и наблюдая за мной.

— Ты ведешь себя нелепо. И раз уж мы заговорили о твоих правилах: сегодня вечером я иду к подруге репетировать перед прослушиванием.

— Вот как?

— Именно. Театр репутацию семьи не позорит, помнишь?

— К какой подруге?

Я шумно выдохнула, повернулась к Броуди, подошла ближе и взяла его за руку. Он с любопытством наблюдал за мной, пока я держала его ладонь между нами.

— Слушай меня внимательно, Синклер. Ты мне не отец. Мне не десять лет. Повторяй за мной. Я знаю, ты справишься.

— Очень смешно, — протянул он.

Я уже собиралась отпустить его руку и отвернуться, но его пальцы вдруг сжали мои, и он дернул меня к себе. Я врезалась в его грудь, напрочь забыв, что собиралась придерживать распахнутую рубашку.

— Эй!

— Теперь ты послушай внимательно, чирлидерша. С тем же успехом я мог бы быть твоим отцом, учитывая, насколько сильно контролирую твою жизнь. Мои правила нужны, чтобы ты не натворила чего-нибудь, из-за чего у твоей мамочки-золотоискательницы начнутся проблемы, а твоя сестра, чего доброго, лишится финансирования своей особенной школы. Ты ведь этого не хочешь?

— У тебя вообще сердца нет! Зачем ты постоянно приплетаешь Сиси? Ты сам знаешь, что значит любить брата или сестру. Ты ведь защищаешь Каллахана от всего на свете, да? Я знаю, что защищаешь. Как бы ты себя чувствовал, если бы кто-то угрожал ему? — выпалила я. Эта угроза уже сидела у меня поперек горла.

Он долго смотрел на меня, в его взгляде читалось что-то непонятное, а потом, к моему удивлению, кивнул.

— Ладно, справедливо. Ты знаешь, чем рискуешь. Больше напоминать не буду. Довольна?

Я пожала плечами, скрывая, насколько на самом деле обрадовалась.

— И перестань устраивать проблему из того, что я иду в общежитие к подруге. Я не собираюсь прыгать с крыши или еще что-нибудь, — пробормотала я.

Он по-прежнему держал меня за руку. На мгновение его пальцы сжались крепче.

— Обещаешь? — тихо спросил он.

Что за черт? Я встретила его пристальный взгляд.

— Конечно. Мы собираемся напиться и разыграть всю пьесу от начала до конца.

Он кивнул.

— Хорошо, только без «напиться». Тебе это не нужно.

Я фыркнула.

— Ты правда думаешь, что из-за твоих так называемых правил я теперь вообще никогда не буду пить? По-моему, невозможно вот так взять и полностью отказаться от алкоголя…

— Но ты уже целую неделю без него, — перебил Броуди. — Когда ты сама себе не мешаешь, у тебя отлично все получается.

И что, черт возьми, мне полагалось отвечать на этот неожиданный комплимент с подковыркой? Разговор становился слишком личным, особенно здесь, в тесной тихой примерочной. Пора было заканчивать.

— Ладно, неважно. Аиша почти не пьет, я просто тебя дразнила. Теперь можно уйти? — потребовала я.

Он кивнул.

— Но прежде чем ты куда-то пойдешь с этим парнем, я все равно выясню, кто он такой. Просто ради твоей безопасности. Можешь сразу назвать его имя.

Его взгляд опустился на наши руки, а потом медленно скользнул по моему телу. Я совсем забыла, что рубашка так и осталась расстегнутой и лифчик был на виду. Меня обдало жаром. Ощущение было непривычным и совсем нежеланным, но отрицать его я не могла и умерла бы на месте, если бы Броуди догадался. Соски затвердели. Мне даже не нужно было смотреть, я и так чувствовала. Броуди сейчас заметит и обязательно начнет издеваться. Я уже приготовилась, но произошло нечто странное. Он не