Соглашайся... - Виолетта Иванова

— Он сказал, что никуда не уйдет, пока не поговорит с Вами.

— Хорошо. Где он?

— Я не стала пускать его в дом. Он на улице у входа.

Софья посмотрела на сына и дочь, которые уже забыли о разговоре и играли на полу со своими солдатиками. Она поднялась и направилась к Белоярцеву. Мужчина стоял у крыльца виллы, сложив руки за спиной. Его напряженная поза говорила о том, как он волнуется. Увидев Софью, он сделал несколько шагов к женщине, склонил голову.

— Софья, не прогоняй, — он посмотрел ей в глаза. — Я пришел поговорить. Я должен многое тебе сказать, а потом ты решишь, прогонять меня или дать еще один шанс.

Она стояла и смотрела на мужчину. Лицо сосредоточенное, в глазах решимость, боль, отчаяние и надежда. Софья кивнула головой, давая ему право говорить.

— Софья, я приехал, чтобы сказать о том, какой я был подлец. Я сам никогда не смогу простить себя за то, что оставил тебя в трудный момент одну. Ты была права, мне ничего не мешало помочь, поддержать тебя, даже если мы не смогли бы стать семьей. Я не хочу оправдываться, моему поступку нет оправданий. За это я всегда буду казнить себя. Я не искал тебя, не интересовался твоей жизнью, жил так, как считал нужным. За эти годы я не вспоминал о тебе. Я менял женщин, жил в свое удовольствие. Мне было все равно, что с моей женой. И я разозлился на тебя, когда получил из Геральдического совета письмо. Это правда.

Под его бронзовой от загара кожей на лице проступила серость, губы сжались в тонкую полоску. Софья смотрела на мужа, не сводя взгляда. Он говорил те слова, что должен был сказать. Ее сердце забилось в груди с такой силой, что ей стало трудно дышать. Мужчина ничего не скрывал от нее, не пытался оправдаться.

— Но я никогда никого не любил. Все эти встречи для меня не значили ничего, до тех пор, пока я снова не встретил тебя. Только такой слепец, как я, мог не узнать в Софи свою жену. Этого я себе никогда не прощу, и я не ищу себе оправданий. Я влюбился в Софи с первого взгляда, впервые в жизни. Я жил ею, искал встреч, молил Небо, чтобы вновь увидеть Софи. Ради нее я был готов убить всех, кто причинит ей зло, я сам убил одного из похитителей. Та, кто заказала твое похищение и убийство, тоже расплатилась своей жизнью. Но я был слеп и глух, когда ты хотела признаться мне, принял это за жестокую шутку. Я не оправдываюсь, нет. Просто хочу, чтобы ты знала — пусть сейчас ты не простишь меня, но я всегда буду рядом. Я бесконечно счастлив тому, что ты родила замечательных детей. Наших детей. За них я всегда буду благодарить Небо и тебя.

Слезы подкатывались к самому горлу Софьи. Да, именно это она хотела услышать от мужа. И она видела, что он не врет, мужчина сейчас выворачивает свою душу на изнанку перед ней. Сказать ему что-либо сейчас она просто не могла, спазм сжимал горло.

— Софья, прошу, дай мне шанс доказать, что я всегда буду любить тебя. Если откажешь, то я просто уйду, но всегда буду рядом. Я хочу видеть тебя и наших детей, буду оберегать вас. Пусть ты ни разу не заговоришь со мной, я буду просто издали смотреть на тебя. Я просто не смогу без вас. Прости за то, что был подонком. За это я уже наказал себя годами, когда был без тебя. Я всегда буду помнить свое предательство, но постараюсь сделать все, чтобы ты его не вспоминала.

Они стояли и смотрели друг другу в глаза. Где-то внизу под утесом о камни бился прибой, над головой кричали чайки, в ветвях деревьев гулял ветер. Чуть в стороне от Данилы стоял Алмаз, который все это время смотрел своими карими глазами на Софью и тихо покачивал головой, словно говорил: «Он не врет».

«Соглашайся», — прошелестел возле уха голос Лидии Ивановны, словно выдох.

— Я не готова дать тебе ответ, — наконец Софье удалось протолкнуть колючий ком в горле.

— Я буду ждать столько, сколько потребуется, — мужчина склонил голову. — Позволь мне приезжать к вам. И я бы хотел познакомиться с нашими детьми.

Она только склонила голову.

— Спасибо, — ответил Белоярцев, подошел к своему Алмазу, вскочил в седло.

Долгих три месяца каждый день Данила приезжал на виллу, играл с детьми, общался с ними. Софья не спешила сближаться с мужчиной, наблюдала за ним со стороны. Дети с восторгом приняли этого мужчину, как своего отца. Евгений спешил поделиться с ним всеми своими мальчишескими секретами и не отходил от Данилы. А Лидочка с каким-то детским восторгом смотрела на мужчину, когда он преклонял перед ней колено, чтобы поцеловать ее пальчики. Несколько раз Софья отпускала сына и мужа на конные прогулки. Лидочка тоже хотела отправиться с ними, но очень боялась коней. Поэтому ожидала брата и папу возле виллы, каждый раз бросаясь к ним навстречу, когда они появлялись на дороге.

Софья наблюдала за мужем, который не делал попыток сблизиться с ней. Он просто приезжал и был рядом.

Однажды, когда мужчины снова отправились на свою конную прогулку, Софья вместе с Лидочкой спустились к морю, которое в этот день на удивление было тихим, искристым.

— Мама, а почему папа каждый день уезжает от нас? Он разве не хочет жить с нами?

Софья грустно улыбнулась, решая, что ответить дочери, но Лидочка сама ответила.

— Я знаю, он хочет, но стесняется. Это как Ивашка стеснялся сказать, что у него сильно болит живот. А ты тогда увидела и вызвала для него доктора. Помнишь? И дядя доктор сказал, что ты все правильно сделала, иначе все плохо бы закончилось. Вот и папа стесняется. Можно, я скажу ему, чтобы он остался у нас?

Софья только улыбнулась. Потом они поднялись к вилле, приближалось время обеда. Они подходили к крыльцу, как на площадку въехали Данила с Евгением на Алмазе. Подошедший Прокоп помог Евгению сойти на землю. Данила хотел развернуться и уехать, как к нему подошла Лидочка.