Соглашайся... - Виолетта Иванова
Когда на пятый год поисков второй сыщик сообщил, что ему удалось узнать, что мадам Софи возможно выехала в Портоленсу, откуда в ее кофейню привозили вино, Белоярцев ни минуты не раздумывал, приказал собираться в дорогу. Он сам объедет всю эту Портоленсу, обойдет каждый дом, заглянет в каждое лицо, но найдет свою женщину.
Почти год он странствовал по Портоленсе в надежде услышать знакомое имя. Снова шли дни, наполненные ярким изнуряющим солнцем, но следов Софи он так и не нашел. Мужчина похудел, кожа стала бронзовой под солнцем Портоленсы. Сейчас Данила мало был похож на прежнего красавца. Он стал жилистым, с хищным взглядом темно-зеленых глаз. Его темные волосы выгорели под солнцем, приобретая благородный золотистый блеск. Женщины откровенно заглядывались на него. Были достаточно богатые дамы, которые предлагали ему быть вместе, обещая ему золотую клетку. Здесь на любовные связи смотрели гораздо проще и женщины могли «купить» себе любовника. Но он только усмехался, отвечая, что тому, у кого есть любимая женщина, другие не интересны.
Прошло почти шесть лет со дня, как исчезла Софи, когда он получил известие от своего первого сыщика, который сообщал, что ему удалось напасть на след служанки его жены. И возможно через нее можно будет выяснить, где сейчас находится Софья Павловна.
Бросив все, Белоярцев приехал в небольшой городок, расположенный в часе езды от Теплого моря, где встретился с сыщиком.
Глава 13
На виллу, которую местные жители с легкой руки хозяйки и ее слуг стали называть «Ласточкино гнездо», Белоярцев выехал с рассветом, чтобы успеть добраться до скалистого берега, где находилась эта вилла, до жары, которая в это время года мучила местное население. Он ехал один на своем коне, которого купил сразу же по приезде в Портоленсу. Его Алмаз был такой же жилистый и выносливый, каким стал сам Данила за год своего скитания. Иногда Белоярцеву казалось, что конь понимает его мысли, разговаривал с ним и его друг кивал головой в такт его мыслям. Сегодня конь снова словно чувствовал своего хозяина, шел галопом, даже если мужчина не подгонял его. Они выехали из небольшого городка, в котором останавливались на ночь, проехали мимо нескольких вилл, стоящих посреди полей и в окружении виноградников. Впереди уже чувствовалось приближение моря, дорога пошла мимо каменистых насыпей.
Уже позади за спиной остались оливковые рощи и кустарник, дорога вилась через выжженное солнцем поле, копыта Алмаза поднимали пыль. Впереди Белоярцев увидел возвышающийся скальный утес, к которому вела дорога. Почти на самой вершине утеса стояла белоснежная вилла, с одной стороны открытая морскому ветру, с другой прикрываемая камнями утеса, к которым эта вилла словно врастала всем своим великолепием. Территория виллы была огорожена густым зеленым кустарником жасмина, сквозь который Данила видел несколько плодовых деревьев, площадь с фонтаном. Сам дом был окутан виноградником, скрывая белоснежные камни, из которых она была сложена.
Белоярцев уже подъехал к ограде-кустарнику, как услышал громкие крики со стороны виллы. Какая-то женщина звала Лиду и Евгения. Послышались еще взволнованные голоса, такой переполох обычно бывает, если кого-то разыскивают. Данила только успел ухмыльнуться, как прямо под ноги его коня сквозь заросли кустарника один за другим выбрались двое. Мальчик и девочка, не старше пяти лет, похожие друг на друга, как две вишни на одной веточке. Темноволосые, зеленоглазые, смуглые, одетые в летние костюмчики, которые сейчас были испачканы сухой землей, травой и потрепаны. Алмаз без команды остановился, как вкопанный, зафыркал недовольно, словно ругался на детей. Мальчик поднялся на ноги, помог подняться девочке, заботливо отряхнул с ее коленок налипший мусор, только потом повернулся к Даниле, который с интересом рассматривал их.
— Ты кто? — серьезно спросил мальчишка.
— Я путник, — ответил удивленный Белоярцев, потом почтительно склонил голову, поняв, что перед ним не простые дети. — А вы не могли бы сказать, как зовут вас?
— Я — граф Евгений Данилович Матевецкий, — мальчик гордо поднял свою голову и посмотрел на Данилу полным достоинства взглядом. — А это моя сестра Лидия.
— Позвольте узнать, что вы здесь делаете? — продолжая удерживать лицо чтобы не улыбнуться, спросил Данила, все еще не понимая, кто перед ним, так как из-за серьезного тона мальчишки не сразу услышал фамилию.
— Мы? Прячемся от Лукерьи. Прошу не выдавать нас.
— Да, не выдавайте нас, а то нас опять заставят есть эту невкусную кашу, — с полной серьезностью сказала девочка.
В это время со стороны виллы продолжали раздаваться крики людей, которые звали детей по имени.
— Ваше сиятельство, — обратился Данила к мальчику, — мне кажется, что вам следует вернуться домой. Вы не думали, что Ваша матушка переживает за Вас? А женщин нельзя огорчать, их надо защищать.
Мальчик нахмурился, покосился на сестру, которая теребила распустившуюся косу. Вторая коса была закинута за спину.
— Я предлагаю на моем коне доехать до вашей виллы. И я даю слово, что поговорю с вашей мамой, чтобы вам предложили другую кашу.
— Обещаешь? — мальчишка с какой-то непосредственностью улыбнулся. — Не любим мы эту манную кашу, а нас заставляют ее есть каждое утро.
Он пожаловался с таким жалобным выражением лица, что губы Белоярцева невольно расползлись в улыбке.
— Понимайтесь ко мне, — он протянул руки детям.
Первой он подхватил с земли девочку, посадил перед собой, второго поднял мальчишку, прижал детей одной рукой к себе и вдруг почувствовал, как глухо в груди ударилось его сердце. Он незаметно уткнулся носом в макушку девочки, которая пахла летом, солнцем, счастьем, чем-то неуловимо родным. И почему-то так захотелось, чтобы это были его дети. Но тут же голову пронзила совсем другая мысль, которая накрыла его, как грозовая туча. Дети назвали свою фамилию — Матевецкие, значит здесь точно живет его жена. И если это ее дети, значит она родила их не известно от кого, но почему-то дала им его отчество. Он скрипнул зубами от накатившей злости, пришпорил Алмаза, который вдруг отказался мчаться во весь опор, даже обиженно фыркнул, словно говорил: «Ты что, хозяин, не видишь, что у меня дети?»
Они