Пепельный лёд: тени прошлого - Паулина Александровская

— Эх, ну ладно… Спишемся тогда! — он обнял меня на прощание.

Максим отошел от меня к Арине, которая стала возле вольеров и что — то смотрела в телефоне. Я обернулась — и тут же налетела взглядом на Степана. Он спускался по лестнице вниз.

Вдруг в кармане завибрировал телефон. Я поспешно вытащила его, пролистала сообщение… и предательская улыбка сама расползлась по губам, которую невозможно было сдержать

Блин, не вовремя. Зачем ты мне сейчас пишешь?

Я медленно подняла глаза.

Степан уже подошёл ближе и уставится на меня, засунув руки в карманы куртки.

Я тебе картина в музее что ли? Отвернись по — братски, а?

Спасибо.

Но вместо этого он чуть наклонил голову, и продолжая меня рассматривать переводя взгляд на телефон.

— Ты не хочешь поговорить? — вдруг спросит он хрипло, не сводя с меня взгляда.

Нет, не сейчас.

— Поговорить? — переспросила, и убрала телефон в карман куртки. Потом отвечу. — Прямо сейчас?

— Ну… да. — пожал он плечами.

Сердце ёкнуло, и я нервно сглотнула и посмотрела в его голубые глаза.

Я знаю о чём ты. Знаю. Твои глаза выдают всё — этот блеск, который вспыхивает, когда мы остаёмся наедине, и то, как твоя рука на миг задерживается на моей, будто случайно. Но… мы клялись, помнишь? Ничего личного. Просто партнерство. Чистое, как лезвие ножа, без трещин, без слабостей.

Мы стояли тогда под тем дождём, мокрые до нитки, и повторяли слова, словно заклинание, когда мир рушился вокруг нас, а мы цеплялись друг за друга, как за последний шанс выжить. "Никаких чувств, — сказали мы тогда. — Только цель". И я не могу теперь предать это. Не могу позволить, чтобы твои слова, твои прикосновения размыли границы. "Мы — команда. Только команда". Это было не просто обещание, это был наш фундамент. Без него всё развалится

Вот после олимпиады поговорим. Может быть. Когда пыль осядет, когда медали перестанут жечь руки, когда мы перестанем быть теми, кто борется за выживание. Там, в тишине, без зрителей и тренеров, мы сможем разобраться. Распутать этот клубок, который тянется от первого совместного забега до сегодняшнего дня

Но сейчас нельзя. Абсолютно нельзя. Мы на грани, один неверный шаг — и всё рухнет. Представь: толпа ревет, вспышки камер, а мы там, в центре, с этой тайной, что может перевернуть всё вверх дном. Если мы поддадимся, если позволим эмоциям взять верх, то потеряем фокус

Мы все разрушим. Свою цель, нашу клятву, будущее, за которое мы дрались.

А это — наш единственный шанс. Единственный. Мы ждали его годами, жертвуя всем: сном, друзьями, нормальной жизнью.

Мы всё разрушим, если поддадимся. Один неверный шаг, и вся наша подготовка — бессонные ночи, тренировки до изнеможения, жертвы, которые мы принесли, — полетит в пропасть

Этот момент — как нить, натянутая до предела, и, если она порвётся, назад пути не будет.

Я вижу, как ты смотришь на меня, и сердце сжимается

Но нет. Мы должны оставить все чувства. Запереть их в клетку, как диких зверей, и не выпускать, пока не закончим. Ради нас. Ради всего.

Слышишь? Пожалуйста, услышь меня. Не заставляй меня выбирать между тобой и этим. Выдержи. Ради нас обоих.

Я серьёзно. Смотри на меня как на партнёра, дыши ровно, беги вперёд. Только так мы победим. А потом… потом посмотрим, что останется от нас двоих...

Я выдохнула и тряхнула головой потом прикинулась дурочкой:

— Ну погода хорошая, конечно. Еще что — то?

— Ты не понимаешь, о чем я? Может все…

Я перебила:

— Нет, — сказала твёрдо, но не грубо. — Спасибо, но нет.

Он моргнул и произнес растерянно

— Ладно…

Я вздохнула и подошла к нему, взяв за локоть:

— Слушай, мы вообще-то спешим если что. И не знаю как тебе, но мне сейчас точно не до твоих серьёзных глаз и этих твоих… Как их тихих пауз. Понятно?

Он закивал молча. Я повернулась к друзьям:

— Ладно ребят, всем пока! Я еще вернусь не забывайте меня!

Максим и Арина, улыбаясь помахали мне на прощание.

И мы вышли из дома.

СТЕПАН

Подойдя к машине, я отворил Нике дверь, чтобы она села. Потом захлопнув, ее обошел машину и уселся в салон. И мы выехали на шоссе.

Я крепко вцепился в руль смотря прямо и стараясь не смотреть на Нику.

Ты прекрасно понимаешь, о чём я, и это делает мою любовь к тебе невыносимой. Только ты меня понимаешь, умеешь читать по глазам — этот блеск, который я не могу погасить, даже когда мы бежим плечом к плечу на тренировке. Ты видишь, как я замедляюсь не от усталости, а от того, что хочется просто остановиться, взять тебя за руку и забыть про весь этот ад. Мы клялись, помнишь? "Ничего личного, только цель". Эти слова были нашим щитом тогда, под дождём, когда всё рушилось, но теперь они рвут меня на части.

Я слышу тебя, верь. Ты права — сейчас нельзя. Олимпиада висит над нами, и один неверный шаг, одно касание, которое задержится слишком долго, — и вся наша жизнь, все жертвы полетят в пропасть. Бессонные ночи, когда я лежал без сна, думая о тебе вместо тактики; друзья, которых мы потеряли; нормальность, от которой отказались ради этой гонки. Если мы поддадимся, потеряем не только медали — потеряем себя, то, что делает нас сильнее вместе. Чувства — как яд, сладкий и коварный, и я не хочу, чтобы они нас уничтожили.

Но после… после, когда пыль осядет, когда мы перестанем быть просто командой, я не отпущу это. Я скажу тебе всё: как твоя улыбка на финише заставляет моё сердце биться быстрее, чем на спринте; как я мечтаю о нас без этих стен. Выдержи со мной, пожалуйста. Смотри на меня как на партнёра, но знай — внутри я уже твой. Только твой. И когда всё закончится, мы увидим, что из этой любви родится что-то настоящее. Ради нас.

Ради той цели, что держит нас вместе.

* * *

Мы вышли из машины у ворот детского дома.

Это было двухэтажное здание. Фасад имел чередующиеся вертикальные полосы кремового и бордового цветов. На крыше лежал толстый слой снега, были видны также трубы и антенны. Перед зданием заснеженная площадка, на которой видны следы и тропинки. Слева и справа от здания стояли голые деревья с тонкими ветвями. Перед зданием также расположены небольшие архитектурные