Бывшие. Ненависть между нами - Марина Мартова

Глеб глубоко, шумно, жадно вдыхает меня. Его пальцы сильнее сжимаются на моих бёдрах.

Опускаю ладони на его голову и пальцами касаюсь его густых тёмных волос, поглаживаю, сжимаю.

— Я тоже, — шепчу ему в ответ.

Глеб поднимает голову. Смотрит на меня. В его глазах горит желание.

Мужские руки скользят выше, касаются пояса халата.

— Покажи… - хрипло шепчет он, — как сильно скучала, Даша...

Не могу оторваться от его глаз. Медленно развязываю пояс халата. Длинные полы расходятся в стороны, открывая мужскому жадному взгляду моё голое тело.

Глеб медленно скользит взглядом по моей фигуре — от ключиц до бёдер — и внутри меня рассыпаются горячие искры.

— Красивая, — тихо выдыхает. — Невыносимо красивая.

Он притягивает меня ближе, губами касается живота, языком проводит по коже…

— Я схожу с ума… Дашааа… — шепчет он хрипло и ведёт дорожку из поцелуев выше, к груди.

По моей коже рассыпаются тысячи горячих мурашек…

— Глеб... — тихий стон срывается с губ, пальцами сжимаю его тёмные пряди, притягивая мужчину ближе…

Мгновение… и Глеб уже нависает надо мной, вдавливая меня в шёлк кровати.

— Ш-ш-ш, — он прижимает палец к моим губам. — Не говори ничего. Просто будь со мной…

Его алчно руки скользят по моему телу, разжигая во мне безумный огонь.

Прикрываю глаза и чувствую, как его пальцы изучают каждый изгиб, каждую линию. Как горячая ладонь ложится на талию, на мгновение замирает, потом движется ниже.

Я помогаю Глебу избавиться от свитера. Мои пальцы касаются его груди, ключиц, плеч.

— Хочу тебя, — шепчет мне в губы и целует.

Глубоко. Жадно. Голодно.

Поцелуй пьянит, и мы тяжело дышим, когда отрываемся друг от друга.

— Я принёс вино, — говорит, упираясь своим лбом в мой лоб. — Красное. Твоё любимое.

— Потом, — тяну его на себя.

— Нет. — Глеб мягко улыбается. — Сначала я угощу тебя вином. — Он ведёт костяшками пальцев по моей щеке. — Мне нужно... немного остыть.

Смотрим друг на друга… и я вижу в его карих глазах безумное желание, которое Глеб сейчас пытается обуздать.

— Хорошо.

Глеб быстро поднимается, а я сажусь на кровати.

Подтягиваю к себе покрывало, чтобы прикрыться, но тут же слышу:

— Даже не думай.

Ладно.

Улыбаюсь.

Всё-таки как хорошо, что Глеб рядом.

Смотрю, как он быстро открывает бутылку и разливает вино по стаканам — увы, бокалов здесь нет — и протягивает один мне.

— За нас.

— За нас, — отвечаю и делаю глоток.

Густое терпкое вино растекается по языку и разливается внутри теплом.

Ещё глоток.

Глеб садится рядом, обнимает меня за плечи.

Я прижимаюсь к нему и чувствую жар, исходящий от него. Вдыхаю его запах… и вдруг ощущаю лёгкое головокружение.

Прикрываю глаза.

— Ты устала, — конечно, Глеб всё замечает.

Провожу кончиком языка по горящим от его поцелуя губам и с трудом вновь открываю глаза.

— Извини. Этот полёт…

Лицо Глеба быстро расплывается перед глазами.

Опускаю голову. Тяжёлые веки смыкаются.

— Тебе нужно отдохнуть.

Глеб забирает из моих пальцев стакан и целует меня в висок.

Я чувствую, как он подхватывает меня и удобнее укладывает на кровать.

— Спи, — говорит он тихо.

— Не уходи… — уже сама не понимаю, что шепчу… и погружаюсь в темноту.

Медленно, тяжело, будто в вязкий, густой сироп.

Уплываю.

И уже совсем на краю… там, где мрак почти поглощает меня… я вдруг слышу.

Тихо. Почти беззвучно.

Его голос.

— Прости меня...

* Даша *

— Мммм… — едва слышный стон срывается с моих губ.

Всё болит. Голова кружится.

Я медленно перекатываюсь с боку на спину, и сразу — новый стон.

Громкий, беспомощный, будто совсем не моим голосом.

Боже, что со мной?

Голова кружится так, что я не понимаю, где верх, где низ. Будто кто-то держит меня за плечи и медленно раскручивает. Снова и снова. Без остановки.

Что… что происходит?

Дышу тяжело.

Пытаюсь открыть глаза… но не могу.

Веки будто свинцовые.

Тяжёлые, непослушные.

Я тяну их вверх, но они смыкаются обратно.

Лежу на спине, а грудь будто сдавлена железными тисками. Каждый вдох даётся с усилием и невыносимой тянущей болью.

Но я дышу, и собственное дыхание звучит сейчас как шелест сухих листьев.

Во рту стоит горький, металлический привкус.

Противный. Чужой.

Что я ела?

Или... нет?

Я пила!

Да, точно.

Вино.

Я пила красное вино. Глеб разлил его по стаканам…

Глеб…

Глеб!

Его имя вспыхивает в сознании, и сердце тут же начинает стучать чаще и яростнее.

Где он?!

Что с ним?!

И новая попытка открыть глаза. Отчаянная, почти паническая.

На этот раз мне удаётся разомкнуть веки на несколько секунд.

В глаза тут же бьёт свет.

Мягкий, рассеянный, тёплый.

Я щурюсь, привыкая к нему.

Над собой вижу высокий потолок. По краям — лепнина.

И это всё — глаза снова закрываются сами.

«Это не больница» — первая связная мысль, которую мне удаётся поймать.

Здесь нет едкого запаха хлорки и казённых обедов.

Тут пахнет сиренью.

Тонко. Нежно. Едва уловимо.

— Она очнулась, — раздаётся рядом грубый мужской голос, и я сильно вздрагиваю.

Я не узнаю его.

Я его не знаю!

Внутри всё разом обрывается. Сердце колотится так, что его бешеную пульсацию я чувствую везде: в горле, в висках, в покалывающих холодом кончиках пальцев.

Кто это? Кто здесь?

Слышу, как хлопает дверь.

Тяжёлые мужские шаги. Быстрые, уверенные.

Они приближаются.

Я хочу встать, но тело не слушается.

Хочу закричать, но изо рта вырывается лишь сиплый слабый хрип.

Мужчина останавливается совсем рядом со мной.

Я слышу его ровное дыхание, а потом тихий, спокойный голос раздаётся над самым ухом.

— Как ты себя чувствуешь?

Широкая холодная ладонь ложится на мой лоб, и я испуганно вздрагиваю всем телом.

— Тихо, — говорит этот же голос. — Тихо. Не двигайся пока. У тебя что-то болит?

Пытаюсь сформулировать мысль и ответить.

— Пить, — выдавливаю наконец сипло, едва слышно. — Пить… пожалуйста.

— Сейчас.

Ладонь исчезает с моего лба. Шаги уходят в сторону.

Слышу звон стекла, звук льющейся воды и снова шаги.

— Я помогу тебе. Не торопись.

Сильная мужская рука осторожно, но уверенно подхватывает меня за плечо и приподнимает.

Голова тут же плывёт с новой силой, и я сжимаю зубы, чтобы не застонать.

Наконец стакан касается моих губ.

Я пью жадно, торопливо, не могу остановиться.

Холодная вода обжигает пересохшее горло.

— Медленнее, — говорит мужчина. — Не спеши, Даша.

Тут же захлёбываюсь и закашливаюсь.

Он знает моё имя!

Холод разливается внутри от этой мысли.

Мужчина убирает стакан и снова осторожно опускает меня на подушку.

А я дышать не могу от