Право одной ночи - Кая Вереск

Я не могу просто оставить это так. Не могу позволить ему продолжать жить, будто ничего не случилось, пока Игорь расхлёбывает последствия чужой мести, а память отца остаётся неотомщённой.

Нужны были доказательства, которые нельзя оспорить, исказить или списать на эмоции обиженной женщины.

Мне нужно было заставить его сказать правду вслух — и записать каждое слово.

Решение созрело быстро. План был рискованным — почти таким же рискованным, как тот, что привёл меня в «Элизий», — но другого пути я не видела. Я должна была встретиться с Орловым. Должна была заставить его говорить. И записать каждое слово.

Легенда должна была быть убедительной. Я — напуганная женщина, которую Князь вышвырнул из дома, когда раскрыл её обман. Я боюсь его мести, ищу защиты, не знаю, куда бежать. И у меня есть то, что может заинтересовать Орлова: новый компромат на Князя — документы, которые я якобы успела скопировать до того, как меня разоблачили.

Телефон Орлова у меня был — тот самый номер, по которому он звонил мне раньше. Я набрала его, чувствуя, как сердце колотится в груди.

— Павел Сергеевич, — сказала я, когда он ответил, и постаралась, чтобы голос дрожал ровно настолько, насколько нужно. — Это Тая. Мне нужна ваша помощь. Князь всё знает. Он выгнал меня. Я боюсь, что он... что он сделает со мной то же, что сделал с отцом.

В трубке повисла пауза — долгая, напряжённая. Я слышала его дыхание.

— Чего ты хочешь? — спросил он наконец.

— Встретиться. Я не могу говорить по телефону. У меня есть кое-что — документы, которые я не успела передать вам в прошлый раз. Они могут помочь. Но мне нужна защита. Мне нужно где-то спрятаться.

Снова пауза. Я затаила дыхание, молясь, чтобы он клюнул. А потом он произнёс:

— Хорошо. Завтра в полдень. Там же, где мы встретились. Приходи одна.

Я положила трубку и выдохнула — резко, судорожно. Первый шаг сделан. Завтра в полдень я встречусь с убийцей моего отца. И если всё пройдёт так, как я задумала, — он сам расскажет мне то, что я хочу услышать.

Я пришла на пятнадцать минут раньше.

Кофейня на окраине встретила меня тем же запахом корицы и пережжённого кофе, что и в прошлый раз, — будто время здесь остановилось, застыло в ожидании нашей новой встречи. Только теперь всё было иначе — я больше не была наивной девушкой, которую легко обмануть. В кармане плаща лежал диктофон — маленький, незаметный, купленный вчера в магазине электроники. Я проверила его трижды перед выходом из дома, боясь, что современная техника подведёт меня именно тогда, когда это будет иметь значение больше всего.

Орлов появился, как всегда, вовремя — в тёмном пальто, с той же располагающей полуулыбкой, что когда-то так легко убедила меня довериться ему.

— Тая, девочка моя, — произнёс он, садясь напротив и накрывая мою ладонь своей. Прикосновение было тёплым, почти отеческим. — Ты выглядишь ужасно. Он что-то сделал с тобой?

Я опустила глаза, изображая страх, — ресницы дрогнули, плечи сжались. Сыграть напуганную женщину оказалось проще, чем я думала: достаточно было вспомнить, как дрожали мои пальцы в первую ночь в особняке, и позволить этому воспоминанию затопить всё тело.

— Выгнал, — сказала я тихо. — Как только понял, что это я украла документы. Даже слушать не стал.

— Типично для него, — произнёс Орлов, и в голосе прорвалась застарелая, неприкрытая злоба. — Использует людей, а потом выбрасывает, будто они ничего не стоят.

— У меня есть кое-что ещё, — сказала я, поднимая на него взгляд. — Но сначала мне нужны гарантии. Что если он узнает о моей роли, вы меня защитите. Я потеряла всё, ради чего ввязалась в это. Мне нужно знать, что не зря.

— Разумеется, — ответил он без промедления. — Ты не одна в этой борьбе, Тая.

— В какой борьбе? — спросила я тихо. — Вы говорили о справедливости для моего отца. Но мне начинает казаться, что дело не только в этом.

Он помолчал, изучая меня долгим, оценивающим взглядом, а потом усмехнулся — горько, устало.

— Наблюдательная, — сказал он. — Хорошо. Раз уж мы партнёры, ты заслуживаешь знать всё.

Он откинулся на спинку стула, и в его позе появилась странная, почти облегчённая расслабленность человека, слишком долго носившего маску.

— Пятнадцать лет я смотрел, как Игорь строит свою безупречную империю, — начал он. — Легальный бизнес, репутация, уважение — всё то, чего я лишился после нашего разрыва. И знаешь, что самое обидное? Он даже не замечал меня все эти годы. Жил своей жизнью, будто я — просто неприятное воспоминание из прошлого.

— Из-за чего вы поругались? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— Из-за моей жены, — произнёс он после паузы, и в его голосе впервые прорвалась настоящая, неприкрытая боль.

— Что случилось? — спросила я тихо, стараясь, чтобы вопрос прозвучал сочувственно, а не с нетерпением.

— Я застал их, — сказал он. — Свою жену — полуобнажённую, в его доме, поздно ночью. Не знаю, что произошло до того, как я вошёл, но достаточно было того, что я увидел. А потом, когда всё раскрылось, выяснилось, что он сам добивался её месяцами, а после того, как получил своё, — бросил, будто мусор.

— И с тех пор вы…

— С тех пор я делаю всё, чтобы он почувствовал хоть малую часть того, что чувствовал я, — сказал Орлов, и в его глазах вспыхнуло что-то по-настоящему тёмное. — Годами. По крупицам. Срываю сделки, подкупаю нужных людей, распускаю слухи в нужных кругах — всё, что могло замедлить его, лишить покоя, напомнить, что за всё приходится платить.

Я смотрела на него и с некоторым удивлением осознавала: передо мной сидел не тот холодный, расчётливый стратег, каким он казался в нашу первую встречу в туалете кафе. Двадцать лет сдерживаемой обиды, судя по всему, весили тяжелее, чем его привычная осторожность, — а редкая возможность выговориться перед кем-то, кто не осуждал, а слушал с сочувствием, оказалась соблазном, перед которым даже такой человек, как он, не смог устоять.

— А документы, которые я украла? — спросила я. — Это тоже было частью этого плана?

— Последний, решающий удар, — подтвердил он с мрачным удовлетворением. — Жаль, что не сработал. Но я найду другой способ.