Куда ты денешься? - Натаэль Зика
Макс терпел, пока медсестра не вышла из палаты, а потом решил воспользоваться случаем и самостоятельно добраться до санузла. Уже три дня после операции — он должен справиться! Но Алёна никогда не оставляла его дольше чем на пять минут, поэтому лучше поторопиться.
Превозмогая дискомфорт в теле, мужчина приподнялся, опираясь на здоровую конечность, и попытался сесть. Но стоило ему перенести вес на правую сторону, как резкая боль пронзила руку, а следом догнала тупая, ноющая тяжесть от послеоперационного шва.
Стало понятно — к такой физкультуре его организм пока не готов.
Откинувшись на подушку, Макс раздражённо выдохнул:
— Odio questa sensazione, come se fossi un rottame. Non posso nemmeno pulirmi il culo da solo. (Ненавижу это ощущение, будто я развалина. Даже задницу сам себе подтереть не могу.)
В этот момент в палату вернулась Алёна. Она на мгновение замерла, услышав иностранную речь, попутно отметив покрасневшее лицо и желваки на скулах пациента, и спокойно произнесла:
— Ну, не настолько вы и разбиты, просто слишком торопитесь. Не мешайте организму восстанавливаться, и вы удивитесь, как быстро вернётся способность делать всё самостоятельно.
Он удивлённо посмотрел на неё, забыв о боли:
— Вы поняли, что я сказал?
— Да, я немного знаю итальянский. Извините, если моё замечание было неуместно.
— Неожиданно! Алёна... Сергеевна, а вы итальянский только понимаете или можете поддержать разговор?
— Могу, но не очень хорошо, — ответила удивительная медсестра. — Я давно не практиковалась.
— А если я попрошу вас что-нибудь изобразить? — выпалил пациент.
— E dove stava andando così di fretta da rischiare i punti? (И куда это вы так спешили, что рискнули швами?) — немедленно выдала она.
— Охренеть..., — Макс подарил ей нечитаемый взгляд, потом на мгновение перевёл его на дверь в удобства, и Алёна всё поняла сама.
«Мужчины! — мысленно фыркнула она. — Умру, но не признаюсь, что мне нужна помощь!»
И отправилась за уткой.
Ночью Вересов не сомкнул глаз, но виной тому была вовсе не боль, не тревога за будущее и не мысли о Милане или родителях — просто у него не получалось выкинуть из головы Алёну!
Единственный сын, наследник империи — и думает о простой медсестре! Кому расскажи — не поверят...
Тем не менее эта простая и на первый взгляд ничем не примечательная женщина сумела серьёзно его зацепить. Хотя... Внешность у неё весьма привлекательная, фигура отличная, и держится с таким достоинством, словно воспитывалась при бабушке-королеве. Вдобавок — итальянский язык.
Медсестра из Заозёрска, ага!
Как, спрашивается, она здесь, такая, оказалась?
Он даже специально поинтересовался, откуда она родом, и удивился, услышав название крошечного городка.
Не столица, не Питер или Новосибирск с Екатеринбургом — глухая провинция!
С этого дня он начал с ней разговаривать.
Сначала на нейтральные темы, будто пробуя на вкус: о погоде, о больничной еде, о том, как надоело лежать. Она отвечала ровно и с лёгкой иронией, которая появляется у людей, привыкших к трудностям и научившихся относиться к ним с улыбкой.
— Вы всегда такая спокойная? — спросил он однажды, когда Алёна меняла ему капельницу.
— Всегда, — ответила она, не глядя на него. — Медперсонал не имеет права показывать эмоции, от нашего самообладания зачастую зависит благополучие пациентов.
— А в жизни вы другая?
— В жизни я такая же, — она закрепила пластырь на повязке и выпрямилась. — Иначе просто не вывезла бы.
Он хотел спросить, что она имеет в виду, но Алёна уже отошла к шкафу, и невысказанный вопрос повис в воздухе.
И тогда, чувствуя возникшее напряжение, она поинтересовалась:
— Всё хорошо или вас что-то беспокоит? Я не сделала вам больно?
— Всё хорошо, — заверил мужчина. — Знаете, мне и раньше ставили уколы и обрабатывали травмы, правда, не такие серьёзные, как сейчас, но это не меняет сути. И только вы, Алёна, делаете это почти безболезненно. У вас лёгкая рука, и это не комплимент, а факт.
Она в ответ улыбнулась, но ничего не сказала, просто поправила подушку и уже собиралась уйти, когда он её остановил:
— Посидите со мной, пожалуйста. Я уже устал смотреть в потолок, а вы единственная, кто не лезет в душу и не пытается мне понравиться. Давайте поговорим?
Она задержалась, присела на край стула и, глядя на него, спросила:
— О чём?
— О чём угодно. Расскажите что-нибудь.
Она задумалась на мгновение, потом усмехнулась и сказала:
— Знаете, на прошлой неделе, когда я утром вышла из подъезда, я увидела в окне первого этажа большого рыжего кота. Он сидел на подоконнике и смотрел на меня с таким видом, будто я взяла у него взаймы и уже год не отдаю. И я вдруг поняла, что постоянно была кому-то должна: мужу, работе, соседям. И даже этому коту на подоконнике, который смотрел на меня так, словно я заслоняю ему солнце.
Макс рассмеялся:
— Меня это тоже касается?
— Вы — мой пациент, так что вам я должна по долгу службы.
И неожиданно Вересов выдал:
— Вы ошибаетесь, долг женщины заключается только в одном — быть счастливой. И тогда все вокруг неё будут тоже счастливы: и муж, и дети, и соседи, и даже рыжий кот на подоконнике! Потому что женщина — это душа. Когда душа болит, когда ей тяжело или грустно — болеет, грустит или загибается весь организм.
И вздохнул.
Алёна про себя изумилась: «Ну ничего себе, на философию потянуло? Неожиданно!»
— Кстати, как ваш муж относится к переработкам? Я бы не позволил своей женщине сутками пропадать на работе, — добавил мужчина, и ей волей-неволей пришлось отвечать.
— Мы вот уже пять лет, как в разводе. Простите, мне нужно сходить в процедурный, я вернусь буквально через пять-семь минут.
Она вежливо ему улыбнулась, но Макс видел — медсестра просто сбежала, не желая продолжать этот разговор.
«Раз до сих пор больно, значит, развод дался нелегко, — подумал он, провожая её взглядом. — Интересно, по какой причине они расстались? Измена? Да ну, какой идиот будет изменять такой женщине? Может быть, её муж влип в какие-то неприятности? Сел? Если бы у меня не забрали сотовый, я бы уже давно отдал распоряжения начбезу и получил всю её подноготную... Чёрт, полжизни за телефон!»
Глава 12
Прошло ещё два дня. Макс начал безошибочно узнавать её шаги в коридоре и иногда ловил себя на том, что скучает, если Алёна выходит.
За это время они успели поговорить о многом. О книгах — и выяснилось, что обоим нравится Булгаков, причём не «Мастер и Маргарита», а «Собачье