Свирепая одержимость - Мила Кейн

— И куда это ты так нарядилась? — Он прислонился к огромному мраморному острову рядом со мной. Его левая рука коснулась моей правой. От непринужденной близости мне сразу стало жарко. Этот парень был слишком тактильным и слишком свободно чувствовал себя в собственном теле. — На прослушивание в спектакль?

Я посмотрела на него.

— Не твое дело, несмотря на все твои попытки влезть в мою…

Броуди многозначительно вскинул бровь, заставив меня сбиться.

— Влезть в твою что? — В его низком голосе звучала откровенная насмешка.

— В мою жизнь, — процедила я. — Ты вообще-то не можешь мной командовать. — Я встала вплотную к нему и задрала голову, глядя в его до идиотизма красивое лицо.

— Позволю себе не согласиться, — сказал он. — Ты будешь соблюдать мои правила, Селена. Рано или поздно поймешь, что другого выхода у тебя нет.

— Диктатор, — тихо бросила я.

— Дикарка, — тут же парировал он, но в уголках его губ пряталась улыбка.

Ублюдок решил, что каким-то образом победил, раз я надела одежду, одобренную Синклерами. Скоро он поймет, что ошибся.

Я облизнула губы, и взгляд Броуди проследил за этим движением.

— Я пошла, — сказала я.

— Ни пуха ни пера и все такое, — пробормотал он.

Я отступила, чувствуя головокружение от такой близости к нему. Пока мы ругались, было легко забыть, насколько он подавлял одним своим присутствием. Сильный, широкоплечий и гораздо мощнее меня, рядом со мной он казался огромным. Меня это должно было пугать. Больше года такие мужчины меня пугали. Если уж на то пошло, меня пугали все мужчины. Но Броуди бесил настолько сильно, что рядом с ним я просто забывала бояться. Ощущение было странным и непривычным. Я уже начала думать, что теперь всегда буду бояться мужчин. Что иначе уже не будет. И тут появился мой новый сводный брат, крупнее и крепче всех, кого я знала, а я рядом с ним постоянно забывала, насколько мы неравны физически. Настолько сильно он меня раздражал.

Я опустила взгляд на смузи, который он пил. Там почти ничего не осталось. Парень был просто помешан на своем здоровье. В духе «мое тело — храм» и всё такое.

Я не смогла сдержать ухмылку.

— Наслаждайся смузи, — сладко произнесла я, развернулась и ушла.

15.Селена



Аиша ждала меня у театрального корпуса. Когда я завернула за угол, она вскочила со скамейки, вся на нервах.

— Боже мой, я уже начала думать, что ты меня кинула.

— Я не обещаю, что сама буду пробоваться, но я здесь ради тебя. Ты будешь великолепна.

— Ты никогда не видела, как я играю! Может, я ужасна, — рассмеялась она.

Мы вошли в здание.

Я пожала плечами.

— Ну ладно, значит, ужасна… зато ни о чем не будешь жалеть.

Мы вошли в главный зал и остановились.

— Ого, я не думала, что здесь будет столько… народу, — протянула Аиша.

Зал был огромным, но и людей собралось до черта.

— Видимо, постановки УХХ считаются довольно престижными, — пробормотала я, окончательно убеждая себя, что на прослушивание не пойду. Это был кошмар.

Аиша кивнула, слегка побледнев.

Я схватила ее за руку, прежде чем она успела струсить, и потащила к небольшому столу регистрации у двери.

— Она хочет записаться на прослушивание, — сказала я сидевшим там людям.

— И она тоже, — быстро добавила Аиша.

Я раздраженно на нее посмотрела.

— Я серьезно, ты хотела попробовать и уже пришла, так что почему бы и нет. В последний момент всегда сможешь отказаться, а можешь и не отказаться, поэтому тебе нужно записаться.

Она начала заполнять карточку со своими данными и сунула мне ручку.

— Быстрее, ты задерживаешь очередь.

— Господи, какая же ты настырная.

— Я из длинной династии настырных индийских матерей… слова «нет» в моем лексиконе не существует. Делай или не делай, помнишь?

— Разве это не Йода сказал?

— Он украл это у моей бабушки, — пробормотала Аиша и дождалась, пока я закончу, а потом забрала обе наши карточки и отдала их.

— Ладно, и что теперь? — спросила я, нервно грызя ноготь.

Вокруг стоял гул: кто-то репетировал монологи, кто-то распевался. На фоне всех остальных я чувствовала себя самой неопытной.

— Теперь ждем. — Аиша нашла свободное место на полу, села и потянула меня за собой.

— Ладно, ждем, — согласилась я, смирившись с тем, что доведу это до конца хотя бы ради настырной индийской матери Аиши.



Через час нас вызвали.

— Как же хорошо, что нас вызывают группами. — Аиша взяла меня под руку.

Вместе с остальными мы прошли по длинному коридору в комнату гораздо меньше. Там нас выстроили в очередь и велели ждать, пока нас по одному будут вызывать в соседнюю комнату.

От нервов ладони стали влажными. Мне было жарко, а лицо наверняка пылало. Зачем я вообще на это согласилась?

Мы стояли в конце очереди. Поскольку дверь оставалась открытой, до меня смутно доносилось то, что происходило на прослушивании. Через некоторое время настала очередь Аиши. Она крепко сжала мою руку.

— Боже, это была ошибка.

— Все будет хорошо. Просто сделай это. Никаких сожалений, помнишь?

Она кивнула, глубоко вдохнула и вошла. Я осталась одна, сжимая свой экземпляр пьесы и улавливая обрывки прослушивания Аиши.

Через десять минут она вышла с сияющим лицом.

— Ну как? — прошептала я.

— Ужасно, но я это сделала! — Она широко улыбнулась мне.

— Там еще кто-нибудь остался? — донесся из комнаты голос.

Я посмотрела на Аишу, пытаясь глазами предупредить ее молчать. Осталась только я, а пока ждала ее, уже твердо решила, что никуда не пойду.

— Да! Еще одна, — ответила Аиша и отпрыгнула от меня раньше, чем я успела ее шлепнуть.

— Тебе конец, — прошипела я.

Она только рассмеялась.

— Никаких сожалений, помнишь!

Я повернулась к открытому дверному проему, и меня одновременно бросило в жар и холод.

— Заходите, — позвал голос из комнаты.

Теперь я уже не могла просто сбежать, когда там меня ждали.

Так что я вошла.

Посреди комнаты стоял стул, на который была направлена установленная с краю видеокамера, а за длинным складным столом сидели четыре человека.