Свирепая одержимость - Мила Кейн

Дело было плохо. Я прекрасно это понимала, но желание от этого ничуть не слабело. Можно просто сделать несколько больших глотков, лечь и проспать несколько часов. Так день пройдет быстрее.

Не успев себя остановить, я потянулась к шкафчику. Открыла дверцу и замерла.

Половина содержимого исчезла. Не было сиропа от кашля и других лекарств от простуды. Пропал лак для волос, который мама предусмотрительно купила на тот случай, если я каким-то чудом вдруг заинтересуюсь своей прической. Даже ополаскиватель для рта исчез.

Я закрыла дверцу, лихорадочно соображая.

Кто мог все это убрать? Я вышла из комнаты и спустилась на кухню. Перерыла шкафчики — ничего. Потом отправилась в прачечную и взяла аптечку, которую видела на столешнице. Открыла ее. Обезболивающих не было. Остались только антисептические мази и пластыри.

Следующим я проверила шикарный кабинет Джона. Уж в таком месте наверняка должен быть приличный запас алкоголя.

Ничего. Ноль.

Потом я полезла в ящик с лекарствами в кухонной кладовой. И там убрали все, что могло мне пригодиться. Ни лекарств от простуды, ни обезболивающих.

Какого черта?

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Незнакомый номер.

Не трать время на поиски таблеток. С этим покончено, дикарка. Веди себя хорошо, пока я не вернусь.

От неожиданности я чуть не выронила телефон. Как он узнал, что я ищу, если его даже не было дома? Я подняла глаза к углу комнаты — и увидела их. Вот они, прямо передо мной. Маленькие, незаметные камеры наблюдения. Я сердито уставилась на одну из них, представляя, как Броуди сидит там и ухмыляется. Камеры внутри дома? Богатые люди, блядь, такие странные.

Подавив раздраженный крик, я развернулась и пошла обратно к себе. Он и в моей комнате рылся? Я сразу осмотрела потолок в поисках камеры. К счастью, ее не было. Может, камеры стояли только в общих помещениях?

Я открыла несколько ящиков, сама толком не понимая, что надеялась найти. Остановилась, мысленно вспомнила, что именно туда складывала, а потом принялась проверять все остальное. Некоторых вещей не хватало. Я распахнула гардероб и чуть не упала в обморок. Там висела только «элегантная одежда», которую недавно купила мама. Ни рваных джинсов, ни футболок, ни одежды, которую я носила под ними. Ни кожаных курток. Ничего моего. Ничего из того, что я теперь постоянно носила. Не осталось ни одной вещи, всем своим видом предупреждавшей мужчин держаться подальше.

Я подошла к прикроватной тумбочке и, чувствуя, как нарастает тревога, выдвинула ящик. Пузырьки с лекарствами, которые мне выписали, исчезли. А их у меня была целая коллекция. Таблетки от депрессии, от тревоги, чтобы успокоиться, чтобы уснуть. Все пропало. Там же лежал запас косяков, которые помогали мне отгородиться от мира и заснуть. Совсем немного каждый вечер. Их тоже не было. Следом я проверила таблетки, которые насобирала на вечеринках за последний год. Я обещала себе никогда ничего не принимать, если уже выпила, хотя той ночью нарушила собственное правило. Обычно я просто хранила все, что мне давали. Мне было важно знать, что при необходимости я всегда смогу отключиться от всего. Теперь исчезло и это.

Я потянулась к маленькому шелковому мешочку, который хранила в глубине ящика.

Его не было.

Он забрал даже мой вибратор.

Я опустилась на пол возле кровати. Ужас и стыд смешались с яростью. Несмотря на то, что со мной произошло, мое тело по-прежнему могло возбуждаться и требовало разрядки. Я ничего не могла с этим сделать. За бесчисленные сеансы терапии я научилась хотя бы пытаться не винить свое тело за естественную физиологическую реакцию, но, если честно, мне все равно было стыдно. В конце концов, оставался только один выход — справляться самой. Это всего лишь физиология. Я давала телу то, что ему требовалось, и для этого мне не нужно было приближаться к мужчине.

А теперь у Броуди была моя скромная маленькая игрушка, единственная, на которую мне хватило денег в Калифорнии. Почему-то от этого казалось, будто он вторгся в мое личное пространство. Я чувствовала себя уязвимой. Меня снова бросило в жар, а внутри все кипело от раздражения.

Я медленно поднялась. Если этот засранец решил, что сможет помыкать мной, без боя я ему не сдамся. С этой мыслью я решительно прошла через ванную и попробовала дверь с его стороны. Она легко открылась.

Либо он был слишком доверчив, либо действительно считал, что мне нечем ему ответить. Его самоуверенность бесила.

Его комната была похожа на мою, но здесь стояли книги и рамки с фотографиями. Одну стену занимали огромные книжные полки, рядом стоял большой письменный стол. На его поверхности все было разложено с военной точностью. Ни единого клочка бумаги. Только небольшая подставка с четырьмя механическими карандашами. Закрытый ноутбук, конечно же защищенный паролем. Я подошла к шкафу, сорвала всю одежду с вешалок и разбросала по комнате. Стащила с кровати матрас и раскидала подушки. В прикроватной тумбочке не было ничего. Значит, он явно предполагал, что я сюда заявлюсь. Не бывает такого, чтобы у человека в комнате совсем не было личных вещей. Просто не бывает.

Потом я заметила фотографии на стене. Большую газетную страницу в рамке, посвященную выходу «Синклер Индастриз» на биржу.

Было несколько хоккейных снимков: он с братом праздновали на льду важную победу. А потом я увидела фотографию, которая заставила меня остановиться. Броуди, Кэл и женщина между ними. Нет, не совсем женщина. Она была старше их, но сама еще довольно молодая. На камеру она почти не улыбалась. Несмотря на легкую улыбку, почему-то выглядела грустной.

Броуди обнимал ее за талию и крепко прижимал к себе, хотя на снимке был еще совсем юным. Кто она? Я так мало знала о своей новой семье. Я сняла фотографию со стены, чтобы рассмотреть поближе, а теперь попыталась повесить обратно.

Она неловко упала на пол. По стеклу пробежала небольшая трещина. Я снова попыталась повесить рамку и на этот раз справилась. Посмотрела на трещину, потом отступила.

Я еще раз оглядела комнату. Украсть что-нибудь в отместку было нечего, а злость внезапно прошла. Моих вещей здесь тоже не было.

Но была и хорошая новость: отчаянное желание найти сироп от кашля, какой-нибудь крепкий алкоголь или таблетку, которую можно принять, немного ослабло. Во всяком случае, пока.

Будем считать это маленькой победой.

13.Броуди



Как только мы вернулись домой, Кэл отправился в сауну, а я пошел на кухню за