Истинный север - Александра Бэнкс

— Да пошла ты, Бетси. Нашла, когда подвести.

Хватаю сумку и резко распахиваю дверь. Хлопаю ею и решительно направляюсь обратно в дом. Когда я врываюсь, Гарри и Роузи заняты уборкой на кухне. Они одновременно вскидывают головы. Гарри перекидывает полотенце через плечо, откусывает кусок курицы, облокачиваясь о столешницу и словно ожидая объяснений.

— Машина не заводится, — говорю я.

Гарри приподнимает бровь и смотрит на Роузи.

Она поднимает ладони, будто сдаётся.

— Эй, в этот раз я не виновата.

Он внимательно вглядывается в её лицо, затем снова переводит взгляд на меня.

— Подвезти?

— Пожалуйста.

Я сглатываю. Последнее, чего мне хочется — оказаться в замкнутом пространстве с Гарри Роулинсом. Моё сердце — нет, моя душа — не выдержит. Я абсолютно не способна контролировать себя рядом с ним. Чтобы не дать себе втянуться в его орбиту, мне буквально понадобился заслон в виде Бреда. Он — как чёртов магнит. А я — та женщина, которую притягивает к нему по умолчанию. Уверена: мы с ним — сплошной минус.

Полотенце летит на стол, он хватает ключи от пикапа и натягивает ботинки.

— Спасибо тебе, Луиза, — улыбается Роузи. Её счастье так и льётся наружу. Может, ради этого всё и стоило того. Может быть.

Мы садимся в машину. Гарри заводит двигатель. Без единого слова отъезжает от дома и переключает на первую скорость.

— Роузи выглядит счастливой, — говорю я, разрывая напряжённую тишину.

Он кивает. В салоне стоит его запах. Я отклоняю голову назад и закрываю глаза. Это слишком. Слишком много воспоминаний сразу, стоит лишь оказаться на этом сиденье. Машина подпрыгивает на кочках. Я усилием воли вдыхаю и выдыхаю. Его близость всегда сбивала меня с толку.

— Так и есть, — наконец говорит он.

Я открываю глаза и дарю ему слабую улыбку. Хоть за это я рада. Когда мой взгляд задерживается на его лице, он бросает взгляд на меня, нахмурившись.

— Говори уже, Луиза.

Его руки сжимаются на руле. Я провожу пальцем по ремню сумки. Смотрю в лобовое стекло, будто тьма за окном способна поглотить то, что зависло между нами.

Но внутри всё взрывается, и у меня начинает кружиться голова, когда он впивается в меня своими глубокими тёмно-синими глазами.

— Я не прошу, милая.

Гарри

Выражение боли на лице Луизы — как нож под рёбра. Что должно было быть вечером тёплых, почти семейных моментов, в итоге я сам превратил в катастрофу. Я никогда не умел сдерживать эмоции рядом с этой женщиной. Остался таким же, как был в семнадцать. Где-то вдали сверкает молния, и через мгновение грохочет гром.

Зелёные глаза сужаются, когда она прижимает эту чёртову сумку к груди, стараясь унять дыхание.

— Я не прошу, милая, — выдавливаю я.

Её лицо каменеет. Прекрасный взгляд превращается в ледяную маску, а изумительные губы — в презрительную гримасу. Если бы не эти проклятые глаза, стреляющие в меня ненавистью, я бы прямо сейчас свернул с дороги, взял её лицо в ладони и прижал губы к её рту. Вдохнул бы её. Проглотил. Стер бы с неё это обиженное выражение.

— Хорошо. Хочешь знать, о чём я думаю? — резко бросает она.

— Да, мэм, — отвечаю я, удерживая серьёзное лицо, хотя внутри бушует странная, едкая смесь раздражения и восхищения. Ветер усиливается, покачивая машину.

— Почему ты ведёшь себя так хорошо со мной? Почему твоя мама тоже? После всего, что я сделала, ты теперь просто… равнодушен? Когда я впервые увидела тебя снова, в том кафе, ты ненавидел меня. А теперь? Просто… нет?

Ненавидел её?

Что за чушь?

Я жму на тормоз и резко съезжаю на обочину. Машина дёргается и глохнет. Я выскакиваю из кабины ещё до того, как успеваю осознать, что делаю. Иду по тёмной гравийной дороге, пытаясь отдышаться.

Гравий хрустит под ботинками, когда я отхожу от Луизы как можно дальше. Прежде чем скажу что-то, о чём потом пожалею.

Что-то вроде: я никогда тебя не ненавидел, Лу. Я, чёрт побери, тебя люблю. Всегда любил. И всегда буду. Такое чувство не выключается по щелчку. Это так не работает.

Снова гремит гром — уже ближе.

Дверца с её стороны открывается и захлопывается. Быстрые шаги приближаются сзади.

— Гарри!

Я замираю и закрываю глаза. Не оставлю её одну в темноте. Машина — безопасна. Обочина ночью — нет. Её сердитое дыхание слышится ещё до того, как она обходит меня и встаёт напротив. Снова скрещивает руки.

Похоже, всё или ничего.

— Что мы делаем? — спрашиваю я срывающимся голосом.

— Ты везёшь меня домой, придурок.

Я опускаю голову, выдыхая. Влажный воздух медленно окутывает нас.

Бежать некуда.

— Я про это, — машу рукой между нами, зажмуриваюсь, как последний трус.

— Это? — фыркает она. Я открываю глаза — она делает шаг назад. — Между нами ничего нет, Гарри.

Голос тихий. Грустный.

Я сжимаю челюсть. Для меня не изменилось ни черта. Я всё ещё думаю о ней каждую чёртову минуту каждого чёртового дня. Даже за те десять лет, что мы не виделись, она никуда не исчезала из моей головы. А теперь, когда она стоит передо мной — сдерживать всё, что я к ней чувствую, становится почти невозможно. Слишком сильно хочу. Слишком долго сдерживал.

— Значит, вот и всё? — выдавливаю я.

Она смотрит на меня. Подрагивает подбородок, переминается с ноги на ногу.

— Я встречаюсь с Бредом. А ты — посреди… — Она бросает взгляд за мою спину, будто в темноте можно разглядеть хоть что-то.

Я подхожу ближе, развожу её руки. Её дыхание сбивается, и меня прошибает ток.

— Лу?

Я не называл её так десять лет.

Её глаза поднимаются к моим. Нос морщится, она старается не расплакаться.

Блядь.

Мне нужно знать, не односторонне ли это. Потому что в прошлый раз, когда мы попытались — между нами вспыхнуло что-то, что казалось вечным. Пожирающее. Готовое разнести нас обоих. Почти разнесло. Тогда мы были слишком молоды.

Теперь мы уже не дети.

Кровь пульсирует в висках, влажный воздух будто выпирает вены наружу. Я хватаю её за плечи. Прижимаю лоб к её лбу. Пожалуйста, милая.

— Я не могу… — шепчет она и выскальзывает из моих рук.

— Не можешь или не хочешь, Луиза? — вылетает у меня, резче, чем надо. Но от этой многолетней боли, от этого жгучего желания — я уже на пределе.

Я отчаянно хочу её.

Плечи ходят вверх-вниз, дыхание рвётся из