Истинный север - Александра Бэнкс

— Готов к вечеру? — спрашивает она, разрезая бекон. Столовые приборы у нас все разные, потёртые, есть неудобно.

— Думаю, да. Можно я возьму грузовик? Надо заехать за Лу.

— Ах, как же это радует моё сердце. Она такая милая девочка. С умом, из неё выйдет хорошая жена.

Я застываю с вилкой во рту.

Что, она нашла кольцо в ящике комода, когда стирала бельё?

Пытаюсь сменить тему, указывая на тарелку.

— Яйца ещё горячие.

Она улыбается — чуть заметно, будто знает больше, чем говорит, и кивает, возвращаясь к еде. Когда она доедает последний кусочек, я наливаю ей кофе из маленького кофейника. Добавляю немного утреннего молока от Мейбс и подвигаю чашку к ней. Мама берёт её с лёгким вздохом.

— Я серьёзно, Гарри. Меня не будет рядом вечно. Луиза замечательная. В ней столько жизни, силы. Я видела, как ты на неё смотришь. Пойми, не каждый день встречается такая любовь.

— Я понимаю, мама.

Слова даются тяжело. Глотаю ком, застрявший в горле вместе с кофе. Она кладёт руку на мою, глядя с той самой просьбой, которую я знаю с детства.

— Пора за работу. — Я встаю, беру её тарелку и опускаю обе в горячую мыльную воду, уже налитую в раковину.

— Сможешь отвезти меня в город позже? Мука, сахар, и всё такое, — говорит мама из-за стола.

— После обеда подойдёт? — бросаю взгляд через плечо.

— Конечно. — Она мягко улыбается. Если бы ей разрешили получить права, могла бы и сама ездить. После того как я её научу. Когда-нибудь.

Я домываю посуду и иду в поле. На этой неделе нам нужно продать ещё несколько голов скота на ярмарке, чтобы покрыть расходы следующего месяца и при этом отложить достаточно, чтобы мы смогли уехать. Я никогда не интересовался бизнесом, но удивительно, как многому можно научиться, когда приходится. Я издеру руки в кровь, если это поможет построить для мамы лучшую жизнь.

И, может быть, для Лу тоже…

Мама поправляет галстук у меня на шее. Клянусь, она перекрыла мне воздух. Я дёргаю его вниз, пока она отступает назад и оглядывает меня с ног до головы. Хлопает ладонями перед лицом.

— Ах ты ж, родной, какой же ты красавец.

— Ага, спасибо, мам, — бурчу я, чувствуя, как щеки заливает жар. Чёрт возьми. Не в таком виде я хотел приехать за Лу. Она протягивает мне ключи от старого грузовичка.

— Ой, подожди, я кое-что приготовила для Луизы. — Она скрывается на секунду в кухне и возвращается с маленьким букетиком полевых цветов, приколотым к шелковой ленте. — Передай ей, что я так ею горжусь.

— Передам, мам. — Я бросаю взгляд на костюм — результат её походов по комиссионкам и ловкой подгонки, чтобы выглядел модно и сидел по фигуре. Она кладёт ладони мне на плечи и чуть склоняет голову. Вокруг глаз серебрится седина.

— Я так тобой горжусь. Как бы ни прошёл этот вечер.

Ага. Она нашла кольцо.

Сердце бьётся с новой силой. Я сглатываю.

— Ну и семейная идиллия, — раздаётся тягучий, пьяный голос где-то рядом.

Мама сразу напрягается.

По этой размазанной манере говорить я всё понимаю. Чёрт, не могу же я оставить её одну с ним в таком состоянии.

— Иди, Гарри. Увидимся позже, — с усилием улыбается она и подталкивает меня к входной двери.

— Я могу остаться, мам.

Она резко качает головой.

— Нет. Это важно. Иди.

Её пальцы сжимают мой бицепс, и она кивает мне сдержанно. Неохотно я выхожу. Дверь захлопывается за мной, и я на мгновение замираю, прислушиваясь.

— Проснулся. Голоден, милый? — слышится мамин голос, приглушённый дверью. Жду его ответа.

— Жрать хочу, баба, тащи поднос к ящику.

— Сейчас будет.

Если она его накормит, может, он отстанет. Я срываюсь с места, сбегаю по ступенькам и бегу к навесу сбоку дома. Под ржавой жестяной крышей стоит синий грузовик. Надо добавить крышу в список починок. Я забираюсь на водительское сиденье и завожу машину. Она грохочет, пока я не включаю заднюю передачу.

Грузовик разворачивается на выезде, и в окно я вижу, как мама подаёт поднос старику. Он даже не смотрит на неё — хватает вилку и жрёт, как скотина. Надеюсь, подавится.

До дома Лу доезжаю меньше чем за десять минут. Проверяю, на месте ли бархатная коробочка, которую я прячу уже несколько месяцев, в правом кармане, глушу мотор. Нервничаю, как перед экзаменом. Беру мамин подарок — бутоньерку — и иду по дорожке к двери. Нажимаю на звонок, отхожу на шаг и прячу руки в карманы.

Секунда и дверь открывается. И передо мной стоит весь мой мир.

Светлые волосы Лу волнами спадают на плечи. Яркие зелёные глаза светятся от волнения. Её выпускное платье — длинное, струящееся, розовое, до самой земли. На плечах накинут кремовый шёлковый шарф. Она как во сне.

Такая чёртова красавица.

— Ты пришёл, — шепчет Луиза.

И всё. Мой день стал лучше.

— А где же мне ещё быть, родная? — улыбаюсь я, стараясь игнорировать бешеное сердце и разряд молнии, пронёсшийся по венам, когда она выходит ко мне.

Она захватывает все мои чувства — как всегда. За последние двенадцать месяцев, что мы встречаемся, я научился видеть цель, чувствовать смысл. Я вытаскиваю руки из карманов, вспоминаю про бутоньерку. Чёрт, лишь бы не помялась.

— Вот, мама сделала тебе. — Я беру её за запястье и надеваю ленту с цветами. Она не отводит глаз от моего лица, пока я завязываю бантик. Замирает дыхание, сжимает губы.

От её прикосновения у меня в голове плывёт. Там, где мои пальцы касаются её кожи, будто искра вспыхивает. Я поворачиваю её запястье, чтобы посмотреть, как получилось.

— Она ещё велела передать, что очень тобой гордится.

Лицо Лу дрожит от переполняющих чувств. Мамины чувства к Лу взаимны. И это — ещё одна причина, почему я так чёртовски её люблю. Я отпускаю её руку и подаю локоть.

— Поехали? Не хочется опоздать.

Она улыбается и нежно обхватывает мой бицепс.

— Отвези меня на выпускной, Гарри.

— Есть, мэм.

Над головой крутятся блестящие дискошары. Лу держится за меня, пока мы покачиваемся на танцполе. Мне стоит большого труда не поцеловать её прямо здесь, на глазах у всего класса. Учителя смотрят. Друзья рядом.

— Спасибо, что пришёл, — шепчет Лу мне на ухо, прижимаясь ко мне.

— Всё для тебя, родная.

Она отстраняется с каким-то непонятным выражением и выскальзывает из