Босс не по плану - Эва Бондарь

Я опускаю глаза в чашку.

— Так, — протягивает Лена. — Что это сейчас было?

— Ничего.

— Вика, ну перестань.

Я вздыхаю и коротко рассказываю про школу, про Стёпу, про поездку и тот разговор в машине. Лена качает головой.

— И из-за этого ты на него дуешься?

— Он сказал… неприятные вещи.

— Он помог тебе, — мягко напоминает она. — И, похоже, просто ляпнул, не подумав.

Я молчу.

— А может… — Лена прищуривается, — ты ему нравишься?

Я чуть не давлюсь кофе.

— Лена…

— Серьёзно. Ты видела, как он смотрит?

Она наклоняется ближе.

— Ладно. А он тебе?

Вопрос зависает между нами. Я машинально провожу пальцем по краю чашки. Мне вспоминается его голос. Спокойный. Его взгляд, от которого почему-то хочется выпрямиться. И то странное чувство рядом с ним — смесь раздражения и тепла.

— Я об этом не думала, — отвечаю слишком быстро.

Лена только фыркает.

— Ты взрослая женщина. Тебе помогает местный секс-символ. И ты «не думала»?

Я улыбаюсь, чувствуя, как щёки начинают гореть.

— Ну… может быть… капельку.

Сказать это вслух оказывается неожиданно… честно.

Я выхожу из кафе, и снег сразу ложится на волосы холодными хлопьями. Город будто замедлился — машины едут осторожнее, люди кутаются в шарфы, на окнах уже появляются первые гирлянды. Идем с Леной медленно, я пытаясь привести мысли в порядок. Лена сказала глупость. Конечно, глупость. И всё же… зачем он оборачивался? Один раз — случайность. Два — совпадение. Три… Я раздражённо выдыхаю. Нет. Мне это не нужно. Я взрослая женщина. У меня ребёнок, работа и список дел длиннее, чем декабрьские вечера. И всё же внутри что-то упрямо шепчет: а если?

После обеда я возвращаюсь в офис уже с другой лёгкостью внутри. Через некоторое время приходит сообщение: «Виктория, зайдите».

Я стучу и захожу.

— Я посмотрел презентационные материалы, — говорит Платон, не поднимая сразу взгляд. — Были недочёты. Я исправил.

Я моргаю.

— Вы могли оставить комментарии. Я бы всё поправила.

Он пожимает плечами.

— У меня было время.

Пауза. Простые слова — но в них будто что-то ещё.

— Спасибо, — говорю тихо.

Когда я выхожу из кабинета, ловлю себя на лёгкой улыбке. Вечером офис постепенно пустеет. Я выключаю компьютер, собираю вещи. Он проходит мимо и на секунду останавливается.

— До завтра, Виктория.

Я поднимаю глаза.

— До завтра, Платон Олегович.

И снова — едва заметно — уголок его губ дёргается, словно он сдерживает улыбку. Он уходит.

Я остаюсь в коридоре одна. За окном тихо падает снег — первый настоящий зимний снег. Первый день декабря. Новый год уже совсем рядом. Раньше декабрь всегда был расписан заранее — подарки, планы, семейные встречи. Теперь каждый Новый год будто начинается с чистого листа. И я вдруг понимаю, что в этом есть не только грусть. Есть шанс начать что-то заново.

Я медленно выдыхаю. Кажется, я впервые за долгое время знаю, что могла бы загадать у Деда Мороза. И от этой мысли где-то глубоко внутри снова просыпаются мои бабочки-драконы — беспокойные, тёплые, кружащие всё внутри так, что становится и страшно, и хорошо одновременно.

Утро начинается неожиданно легко. Я просыпаюсь раньше будильника и несколько секунд просто лежу, слушая тишину квартиры. За окном мягкий свет — снег за ночь укрыл двор ровным белым слоем, и мир кажется немного чище. На кухне уже слышится шорох — Стёпа проснулся.

— Мам, — серьёзно говорит он за завтраком, — если я сегодня на физре упаду, это считается уважительной причиной не делать домашку?

Я улыбаюсь.

— Только если падение будет художественным. С аплодисментами.

Он смеётся, я улыбаюсь вместе с ним просто так — без усилий.

Мы собираемся в школу, спорим из-за шарфа, торопимся, выходим в морозный воздух. По дороге встречаем Лёшку из соседнего подъезда, мальчишки сразу начинают что-то обсуждать вполголоса, важное и непонятное.

Я иду рядом и вдруг замечаю, как красиво сегодня вокруг — снег блестит, люди идут быстрее, кутаются в шарфы, а воздух пахнет зимой и чем-то новым. Настроение очень светлое.

В офис я прихожу чуть раньше восьми. Не успеваю снять куртку, как приходит сообщение от Фёдора Сергеевича:

В кабинете он выглядит серьёзнее обычного.

— У нас ЧП, — говорит без вступлений. — На одном объекте загорелась проводка. Пожар быстро потушили, но один рабочий пострадал. Нужно срочно ехать разбираться.

Я автоматически собираюсь внутри.

— Поедет Платон Олегович. Вы его сопровождаете и держите меня в курсе.

В этот момент дверь открывается, и в кабинет входит Платон.

— Доброе, — коротко бросает он, мельком глядя на меня. — Выдвигаюсь через двадцать минут.

— Виктория едет с тобой, — спокойно добавляет Фёдор Сергеевич. — Ты работаешь на месте, она держит связь со мной.

Платон хмурится.

— Не надо. Я справлюсь сам.

— Нет, — спокойно, но твёрдо отвечает Фёдор Сергеевич. — Она поедет.

Платон ничего не отвечает, только кивает и выходит. Я чувствую, как моё утреннее спокойствие слегка трещит.

— Не обращай внимания, — говорит Фёдор Сергеевич. — Он просто не любит, когда всё идёт не по плану.

Я выхожу и собираю сумку. Через пятнадцать минут Платон проходит мимо.

— Поехали.

Без эмоций. Даже без взгляда. Я молча иду за ним. В машине напряжённая тишина. Я пытаюсь её разбавить.

— Всё решаемо. Сейчас посмотрим и…

— Легко вам говорить, — резко перебивает он. — Это не вы теряете миллионы.

Я замолкаю и отворачиваюсь к окну. Обидно. Хотя понимаю — он злится не на меня. Но от этого легче не становится.

На объекте начинается настоящий хаос. Телефоны звонят почти без остановки. Люди бегают, кто-то спорит, кто-то объясняет. Платон двигается быстро, чётко, будто всё вокруг — шахматная доска, где он заранее знает нужные ходы. Я отвечаю на звонки Фёдора Сергеевича, передаю информацию, фиксирую детали. В какой-то момент бегу за кофе и перекусом. Платон от еды отказывается, но кофе берёт — коротким кивком, даже не отвлекаясь от разговора.

К трём часам всё наконец стабилизируется. Мы возвращаемся в машину. Несколько минут сидим молча. Я замечаю — напряжение начинает уходить. Плечи у него опускаются, голос становится ниже.

—