Его безумие - Эми Лия

— Что за глупость. Стоит Марку убедиться, что ребенок от него, он приложит все усилия, дабы забрать её у Вики. А его мама? Та ещё акула, узнав о внучке, она озаботиться тем, чтобы совсем оградить её от нашего участия. Мы теперь им не ровня, а ей не нужны такие родственники.

— Попробуй объяснить это Вике. Мать её настроила на выгодный брак с семейством Маровых. Новый сожитель её, насколько я понял, заядлый игрок и черт его дёрнул залезть в долги, вот и подбивает теперь клинья, подкладывая что одну, что другую под влиятельных людей.

Я задумалась, подбирая в мыслях нужные слова, чтобы правильно выразить свою мысль, не задев папу.

— Почему ты не забрал Вику к нам? Почему дал ей заниматься всем этим? — как бы я не была зла на сестру, но все же испытывала к ней крохи той самой привязанности и болезненную пустоту, от потери её.

— Нельзя заставить человека делать то, чего он не хочет. Вика привыкла угождать матери и ничего ей не чуждо в этом порыве. Так нельзя. Думаю она переняла от неё образ мыслей и едва ли делает все это по её наводке. Скорее там фигурирует спортивный интерес: сколько же мужчин ей удастся привлечь?

Он начал заводиться. Опустив одну ладонь на колесо, он сделал один оборот, разворачивая кресло, тем самым давая понять, что разговор окончен.

Я понимала его. Разговор о сестре всегда был в нашей семье острым. Я знала, что отец неоднократно ругался с матерью за сестру. Ограничивал их общение, увозил ее в другие города, к дальним родственникам, чтобы уменьшить давление матери, но той, все это было не нужно и при возвращении, Вика вновь бежала выполнять любую прихоть матери, стараясь стать для неё лучшей. Будто это было возможно.

Вне себя от усталости, я побреда на кухню и сделала чай. Сильный токсикоз во время беременности выжал из меня все соки. И вроде бы после рождения дочки должно было стать легче, но стало только хуже. Обострились те болезни, о которых я и не догадывалась. Ноющие суставы, поясница, головная боль, бьющая в затылок и слабость, не дающая иногда даже повернуться на бок.

Но я не могла себе позволить роскошь в виде отдыха. Две подработки и море обязанностей, которые плавно из дистанционного формата перешли в непосредственный и добили меня окончательно.

Звонок по работе. Я выдохнула, скинула с себя нервозное настроение, натянула улыбку, потому что знала, что она передаётся с голосом и произнесла дежурную фразу.

Клиент недоволен, требует встречи, ругается, не понимая, что я простой оператор и не могу нести ответственность за некачественные товары. Но ему все равно. Его крики слышны из трубки, а квартира-студия не имеет дверей. И если мой спокойный, тихий голос не потревожил малышку, то от гневного ора, она завозилась и закряхтела, после чего горько заплакала.

— Вы там что устроили? Откуда детский голос? Вы что, дома? Хотите сказать, что вместо того, чтобы следить за отгрузкой моего товара, вы занимаетесь херней? Мой начальник, не последний человек в городе, он вашу шаражку прикроет по счёту раз! Я требую извинений и огромную скидку. Иначе, привлеку вас за мошенничество! Усекла?

— Прошу вас не выражаться. Все звонки записываются. — мягко перебила я, внутренне желая послать его на…

— Да вы знаете, что я с вами сделаю…

— Нет, но чтобы узнать, я переведу вас на другого оператора. Хорошего дня. — и уже после отключения мысленно пожелала ему пешее путешествие в мягкое место.

Я подошла к окну, разглядывая как ярко солнце освещало грязные улицы. Снег совсем недавно растаял и на его месте полились ручьи. В такую погоду я бы с радостью одела дочку и вышла с ней на пару часов погулять. Отец бы отдохнул. Ему тоже пришлось несладко. Рухнуло дело всей его жизни. Развалилась семья. Конкуренты подставили под статью. Нам едва ли удалось ее замять, пользуясь последними накоплениями, которые могли бы дать старт чему-то новому. А после, сокрушительная авария, и вот мой папа привязан к инвалидному креслу и неясно, когда удастся провести дорогостоящую операцию и поставить его на ноги.

Все чаще, я стала задумываться о кредите, деньги необходимы нам. Мне невыносимо смотреть, во что превратился мой яркий, жизнерадостный отец, после активной и крайне напряжённой жизни.

Я сползла на пол, скользя пятками по древесным доскам и затылком легла на сидение дивана.

Нужно ли говорить, что никого кредита мне не одобрили? Что у меня есть? Образование — одиннадцать классов. Работа — две неофициальные подработки, где на каждой, я выполняю минимум по несколько должностей, вместо тех, на которые я изначально устраивалась. На мне паразитируют, пользуются безвыходным положением, но я пока не имею альтернативы, чтобы все это прекратить.

Хотя нет, мне было чем похвастаться. Мое маленькое достижение. Я наконец смогла восстановиться в университете. Нет, не в том, где училась прежде. Там бы я не смогла учиться при всем желании, ведь один год обучения, стоил как Лада Веста, да и напряжённые отношения с бывшими одногруппниками давали о себе знать. Но был еще один человек, благодаря кому я вспоминала годы обучения там с содроганием. И теперь у моей дочери его пронзительные синие глаза.

Я мотнула головой сбрасывая наваждение, фокусируя взгляд на предметах, а не углубляясь в воспоминания.

Я не видела его уже очень давно. Но каждый день я мучилась догадками, почему он тогда отпустил меня? Что на него нашло? Почему не последовал в след за мной, дав уйти? Я потеряла сон, опасаясь увидеть его за спиной на улице, на своей работе. Черт, я боялась увидеть его в своей квартире, зная, насколько легко ему удастся выследить меня и заявиться сюда, ко мне.

Мрачный, холодный, мстительный. Иногда мне попадались статьи о нем. Его влияние в городе росло. Я чувствовала себя мухой угодившей в паутину. Его паутину, сотканную из иллюзий. Что если я сейчас на свободе, только потому, что он этого хочет?

Нет! Мы приложили максимум усилий, чтобы он не нашёл нас. Новое имя, да, изменена всего одна буква в фамилии, но кто будет перебирать все возможные варианты интерпретации? Сменили место жительства. Я поступила