Любовь цвета клубники - Лия Джей
Выиграв спор, она настояла, чтобы мы пошли именно сюда. И все ради этих карточек. На кассе она выпросила три вместо двух, положенных к заказу, и с благоговением спрятала их в сумочку. Я уже знаю, что дома они отправятся в альбом с сотней похожих. Аленка показывала мне свою коллекцию и даже пыталась посвятить меня в тайны k-pop-сферы, но сдалась после того, как я несколько раз перепутала имя ее любимого айдола. Корейцы не по моей части, простите!
По моей части итальянцы.
– Влог… А хочешь я его тебе так покажу, до публикации?
Глаза у Аленки тут же загораются диким огнем.
– Эксклюзивный контент? Спрашиваешь еще! Конечно, хочу!
– Доедай – и включу, – улыбаюсь я.
– Можем и дома посмотреть. Вместе с Мартой и Луи.
Я закашливаюсь. Подавилась шариком из тапиоки, который в эту секунду проскользнул через трубочку вместе со сладким молочным напитком.
– Лучше здесь, – выдавливаю я. – Дома… эм… уроки делать будем!
– Не порть мне настроение раньше времени. – Аленка корчит кислую мину. – Ладно, посмотрю влог тут. Только закажу еще что-нибудь попить.
Она вскакивает со стула, но я хватаю ее за руку.
– Не газировку! Ты и так уже булку сладкую съела…
– Да знаю я. – Она закатывает глаза. – Сахар в норме, я проверила.
– Подкололась?
– Ага. – Она озирается по сторонам, будто мы говорим о чем-то запрещенном. – Я уже год так живу. Думаешь, я не знаю, когда и что мне можно есть?
– Ну не злись, – смягчаюсь я. – Сама понимаешь, родители уехали…
– Не переживай, я уже написала предсмертную записку, в которой указала, что ты ни в чем не виновата, – усмехается Аленка.
Она опирается одной рукой на стол, другой тянется к моему стаканчику с бабл-ти. Помешивает трубочкой черные шарики на донышке, а затем поднимает на меня глаза.
– Я все время чувствую опасность. Почти физически. Ощущаю, как она растекается по венам. – Она проводит пальцами вверх по руке к тому месту, где у нее вживлена помпа. – Все время какие-то правила, ограничения. А мне хочется просто нормально жить! Как мои друзья. Есть всякую гадость и не думать о том, что пару минут наслаждения могут вогнать меня в кому.
– Но ведь…
– Так и есть, да, – перебивает она, не обращая внимания на мое жалостливое выражение лица. – Знаешь, иногда мне кажется, да лучше уж в больнице отлежаться, зато попробовать что мне хочется!
– Ты это про свою дурацкую газировку? – Я качаю головой.
– Не только про нее. Мне хочется…
Она разворачивается, упираясь спиной в стол и мечтательно поднимая глаза к потолку.
– Все! Я хочу попробовать в этой жизни абсолютно все, понимаешь?
– Абсолютно? – ужасаюсь я.
– Ну… Кинза не в счет. Она ужасно пахнет. Клопами.
Аленка хихикает, подхватывает со стола банковскую карту и убегает к кассе. Смотря ей вслед, я тяжело вздыхаю. Ловлю себя на мысли, что веду себя как надоедливый родитель. Вот она – взрослая жизнь!
Открываю фронтальную камеру, поправляю заколку-клубничку на волосах и снимаю короткое видео. Отпиваю бабл-ти и машу в камеру. Потом смонтирую влог, где мы с Аленкой оцениваем разные корейские блюда.
Откладывая телефон, бросаю взгляд в окно. Деревья с желтыми пятнами листвы, первыми признаками наступающих холодов, снующие туда-сюда пешеходы и машины.
Вдруг на парковке я замечаю знакомый автомобиль – черное «Рено» Макса.
Или не его? Номер частично не видно из-за дерева. Мало ли таких машин по городу?
Водительская дверь открывается, и оттуда выходит парень в серой куртке. Не помню, чтобы у Макса была такая.
По фигуре похож.
Лица не видно.
Дурацкое дерево, чтоб оно сгорело!
Покусывая трубочку, я слежу за тем, как к парню в серой куртке подходит блондинка. Последние минут пять она курила у клумбы, я видела краем глаза. Парень обнимает девчонку, а затем они целуются. Парень стоит ко мне спиной, и лицо я по-прежнему разглядеть не могу.
Макс бы так не поступил. Он меня любит.
Любит же?
Просто какой-то брюнет на «Рено», подумаешь!
– Ника, – доносится до меня голос Аленки.
Он звучит подозрительно хитро. Когда я перевожу взгляд на Алену, она довольно улыбается.
– У меня для тебя сюрприз!
– Тоже взяла мне газировку?
– Кое-что получше!
Я вопросительно вскидываю брови.
– Пойдем!
– Оставить столик? Его тут же займут! – Я кошусь на очередь у входа, которую видно из окна.
– Он нам больше не понадобится. Идем!
Аленка тянет меня за руку. Я едва успеваю подхватить сумку и недопитый бабл-ти, клубничный. Я бы не простила себе, если бы оставила его. Следом за Аленкой выхожу на улицу. Очередь расступается, и на тротуаре чуть поодаль я замечаю Луи с Мартой. А они что тут забыли?
– Решила выгулять Луи после собеседования, – улыбается мне итальянка.
По-русски она иногда говорит с ошибками. Не осуждаю, но все же тихо усмехаюсь, поглядывая на Луи, которого она выгуливает. Хоть Марта и на каблуках, она едва достает ему до носа. Кстати, туфли у нее потрясающие – последний тренд зарубежных соцсетей, у нас в России такие не купишь. Я смотрю на ремешки, обвивающие ее кукольные ножки, и в очередной раз убеждаюсь: Луи нужна она, а не я. Его обворожительная итальянская сеньорита.
Но почему тогда вчера он так смотрел на меня, когда мы пересеклись в зале? Как на всемирно известную актрису, идущую по красной дорожке на Каннском кинофестивале. И не с этим идиотским лифчиком на голове, а с настоящей короной, сияющей бриллиантами.
Или мне хотелось, чтобы он так на меня смотрел? Может, я все надумала?
Облизываю губу и пересекаюсь с Луи взглядом. Его глаза кажутся темнее обычного в сгущающихся сумерках. Они поблескивают сине-зеленым, как море на закате. Я замираю завороженная. Магия? Нет, просто блики от цветной подсветки, окаймляющей окна кафе.
– Как посидели? – Луи кивает в сторону двери. Она звенит колокольчиком, пропуская новых посетителей внутрь.
Аленка принимается рассказывать итальянцам про наш вечер, от восторга путая времена и пропуская артикли. Мысленно отмечаю, какие темы нужно будет повторить, когда мы сядем за домашнее задание, но сейчас ее не поправляю. Даю насладиться моментом.
Я рада, что ей понравилось. С подругами она нечасто выбирается на прогулки. Родители переживают за ее здоровье и крайне редко отпускают в компании, где нет взрослых, которые могли