Присвою навсегда (СИ) - Гром Юля

Веки тяжелеют, я медленно проваливаюсь и засыпаю, но мне кажется, что комната наполняется дурманящим ароматом духов Зевса. Моя одежда пропиталась его запахом и въелась под кожу. Он обещал больше не появляться в моей жизни, но все равно оставил напоминание о себе. Не знаю, сдержит ли он слово, но я так устала, что сил думать об этом сейчас нет.

Мне снится Зевс. Я балансирую между сном и явью. Чувствую его прикосновения, от которых остаются следы на коже. Жаркие поцелуи, от которых горят губы. И я почему-то отвечаю с жадным удовольствием. Ловлю наслаждение от его грубости и необузданности. В его огромных руках я игрушка, которой он вертит, как хочет. Мои стоны прерывают тишину, и я уже не знаю, во сне я это делаю или нет. Мы оба взмыленные, бесконечно долго ласкаем друг друга, доводя до крышесносных оргазмов. Мне не хочется просыпаться и возвращаться в мою грустную реальность.

Резко открыв глаза, чувствуя себя неадекватно.

Тело ломит от неудовлетворенности. Я вытираю испарину со лба и свожу бедра вместе, чтобы унять пульсацию.

— Это просто сон, — отдышавшись, прихожу в себя. — Надо бежать на работу.

***

— Маш! — в кабинет залетает возбужденная Катька. — Ты слышала, что случилось?

Высокая девушка с ярко-рыжими волосами. Единственная, с кем я успела сдружиться в клинике.

— Нет, я только пришла. Даже переодеться не успела, — сбросаю на нее удивленный взгляд, сгорая от любопытства.

— Заведующую нашу уволили, — сообщает мне, глядя огромными глазищами.

— Да ты что? — плюхнувшись на стул, закусываю до боли губу. Неужели Зевс постарался?

— Такой крик стоял. На весь коридор. Как фурия носилась из кабинета в кабинет.

— Неожиданно. А что случилось?

— Не знаю, — пожимает коллега плечами. — По работе вроде проблем не было. Пациенты не жаловались. Но только уволили ее одним днем.

— Даже так? – сердце начинает стучать очень быстро.

— Значит, что-то серьезное. Теперь вздохнем спокойно без этой злой грымзы.

Неожиданно распахивается дверь, и на пороге стоит начальница. Обычно идеально уложенные волосы, сейчас торчат во все стороны, а щеки и шея покрыты красными пятнами. Она буравит меня грозным взглядом, раздувая ноздри.

— Катя, быстро к себе в кабинет, — громко рявкает уже бывшая начальница.

— Не кричите на меня. Вы здесь никто, — девушка с надменным видом складывает руки на груди.

— Я сказала, пошла вон, — Светлана Юрьевна, схватив Катю за локоть, вытаскивает ее из кабинета, и захлопнув дверь, переключает все внимание на меня.

— Ах ты, сучка, — часто дыша, женщина надвигается на меня. — Невинную из себя строила, а сама нажаловалась Зевсу.

— Никому я не жаловалась. Он сам понял, что я не шлюха, а вы просто денег хотели на мне заработать, — впившись ногтями в обивку стула, стараюсь сохранять спокойствие.

— Примерную целку из себя строила, а сама прыгнула к нему в постель.

— Остановитесь, — не выдержав такой наглости, осмеливаюсь повысить голос. — Никуда я не прыгала. И это вообще не ваше дело.

— Королевой себя почувствовала? Думаешь, переспала с самим Зевсом, теперь тебе все можно? — кожей чувствую, с какой ненавистью она ко мне относится. Ее выворачивает от злости и зависти. Не удивлюсь, если она влюблена в Рустама. — Только ты рано радуешься. Каждые три дня с ним новые девушки. Так что и тебя он скоро вышвырнет.

— Уходите, — указываю ей на дверь.

Громко хлопнув дверью, бывшая начальница вылетает из кабинета, оставляя после себя удушливый запах сладких духов и чувство отвращения.

Открыв окно, чтобы наполнить кабинет свежим воздухом, делаю глубокий вдох. Щеки пылают, а гадкие слова никак не выходят из головы. Прокручиваю их постоянно в голове и не могу понять, что именно меня так зацепило. Мне хочется выбросить бандита из головы и никогда не вспоминать о нем, но почему-то пока никак не получается. Только с появлением пациентов я постепенно отвлекаюсь и забываю о неприятном инциденте.

Спустя время у меня появляется перерыв, и я бегу проведать маму. Взяв карты пациентов, сначала решаю отнести их в регистратуру, а затем уже поднять в кардиологию. Только я выхожу в коридор, как мне навстречу движется несколько мужчин спортивного телосложения, а над ними возвышается Зевс. Огромный, сильный, он выше всех на голову. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, кто вожак стаи.

Вжавшись в стену, я прижимаю к себе документы, словно они меня могут защитить от бандита. За несколько секунд в груди меняется целый калейдоскоп чувств. Сначала вспыхивает злость оттого, что он не держит слово. Ведь обещал, что больше не появится в моей жизни, а все равно пришел. Потом я решаю поблагодарить его, что вступился за меня и выгнал Светлану.

Не сводя глаз с Рустама, жду, когда он подойдет совсем близко.

— Зевс, — почти шепотом пищу, когда он равняется со мной.

Но он, даже ни разу не взглянув на меня, проходит мимо. Как будто Алиев вообще со мной не знаком, или я пустое место. Это он меня так наказывает за мое вчерашнее поведение? Но так ведь лучше, правда? Глядя ему вслед, понимаю, что сердце бьется неровно. То замедляет свой ход, то ускоряясь до запредельных частот.

***

События вокруг меня закручиваются со скоростью света. Маме проводят операцию. К счастью, все проходит нормально. Несколько дней в реанимации. Каждую свободную минуту я сижу рядом с ней, ухаживаю. Я уже начинаю путать дни недели. Институт, работа, ночи с мамой в палате. Домой забегаю только переодеться. Я настолько вымотана, что засыпаю на ходу. Рустам, как и обещал, больше не появляется в моей жизни.

После смены в клинике забегаю домой. Входная дверь почему-то приоткрыта. Наверное, отчим снова напился и забыл закрыть.

Войдя в квартиру, вскрикиваю от испуга и застываю на месте.

— Что здесь происходит? — спрашиваю дрожащими губами.

Отчим стоит на коленях. Вокруг него три бугая с оружием. На людей Алиева они непохожи. Эти совсем уж какие-то отморозки.

— Вот, с нее трясите, — отчим показывает на меня пальцем. Жалкий мерзкий тип. — Она может квартиру продать и вернуть долг. А у меня ничего нет.

Я не успеваю даже дернуться, как один из бандитов хватает меня за волосы и заставляет опуститься на колени. Под безумный стук сердца смотрю на них и на отчима.

— Ай, — вскрикнув, впиваюсь в ладонь бандита ногтями, за что получаю пощечину. Рядом валяется отчим, рыдая, целует ботинки ублюдкам и умоляет его не трогать. Какое же жалкое зрелище. Наворотил дел, а теперь пресмыкается.

— Ты знаешь, что твой папаша проиграл нам огромные деньги? — говорит тот, кто меня ударил. — Чем платить будешь?

— Он играл, он пусть и платит. Я ни при чем, он мне даже не отец, — меня колотит от страха, знобит, словно у меня температура под сорок.

— Старшим надо помогать, девочка, — громкий ржач разносится над головой.

— У меня нет денег, — внутренности скручиваются в тугой узел.

— А это уже не наши заботы. Через два дня вернемся за долгом, — отшвыривает меня, и я больно ударяюсь головой о стену.

— Ублюдки, откуда я возьму?

— Она квартиру продаст, — отчим решает подать голос, ползая на коленях.

— Мне плевать, что вы будете продавать. Не будет денег, значит, ты будешь натурой отдавать. И без глупостей. Мы везде найдем, — наклонившись ко мне, мужик мерзко улыбается и проводит рукой по моей щеке. А у меня рвотные позывы подступают к горлу при виде его черных гнилых зубов.

Когда ублюдки уходят, хлопнув дверью, я сижу неподвижно. Глотаю ртом воздух и смотрю в одну точку.

— Ну, чего сидишь? Ищи риелтора, — осмелев, отчим начинает качать права. Он бы с мужиками характер показывал.

— Ничего я продавать не буду, — смотреть на него противно. Жалкое подобие, а не человек. — В полицию надо позвонить.

— Идиотка, какая полиция. Подпольное казино они и крышуют. Матери твоей сейчас позвоню, предупрежу про квартиру.