Игра на смелость (ЛП) - Энн Ли

Мой член чертовски тверд, подобно камню, а ее аромат все еще в моих ноздрях. Я впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы отвлечься, иначе у меня может возникнуть соблазн вернуться внутрь и трахнуть ее перед зеркалом… просто чтобы снова услышать эти короткие испуганные вздохи.

Сжимаю руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пока борюсь с искушением. Я не отец. Меня не будут отвлекать красивые глаза и невинная улыбка. У нее гнилая сущность, замаскированная привлекательной оберткой, как и у женщины, в лапах которой зажат мой отец.

Я контролирую себя к тому времени, когда она выходит. Она избегает встречаться со мной взглядом и идет мимо, даже не замечая моего присутствия. Я иду следом за ней, и мы возвращаемся к столу как раз в тот момент, когда приносят закуски. Я не заказывал их, поэтому беру булочку и ковыряюсь в ней. Арабелла рядом со мной молчит, но я чувствую ее тяжелый взгляд каждый раз, когда она смотрит в мою сторону. Волосы на затылке встают дыбом с каждым разом. Я игнорирую ее, плотно втыкаю наушники и включаю музыку.

«Head Like A Hole» от «Найн Инч Нэилс» заполняет мои уши. Я откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза, рисуя в уме образ того, как она выглядела в ванной. Страх в ее глазах, то, как ее губы были приоткрыты, легкий блеск, покрывающий их после того, как она их облизала. Побелевшие костяшки пальцев на столешнице. Как она дрожала от моей угрозы.

Возвращение в школу стало намного интереснее.

За закусками следует основное блюдо, и я ловлю себя на том, что наблюдаю за Арабеллой, пытающейся сообразить, какой набор столового серебра следует использовать. Я делаю вид, что беру вилку и нож, просто чтобы посмотреть, следит ли она за мной, и вздох облегчения приподнимает грудь под рубашкой.

Интересно, какое нижнее белье она носит. Оно без излишеств и такое же нелепое, как и одежда? Хлопковое, однотонное, плотно облегающее? Или она прячет кружевные, едва заметные трусики под толстой тканью джинсов?

Я хмурюсь. Какого хрена меня волнует, во что она одета? Все, в чем я заинтересован, — это как можно быстрее убрать ее и ее мать из моей жизни.

Десерт следует за основным блюдом, а с ним вторая бутылка красного вина. Моя новая мачеха шумит, привлекая внимание окружающих столиков, хихикает и хлопает папу по руке. Даже музыка в моих ушах не может заглушить ее.

Я хочу покинуть ресторан. Слишком много людей останавливается у нашего столика, чтобы поговорить с моим отцом и представиться платиновым близнецам Барби. Один или двое пытаются заговорить со мной. Я смотрю сквозь них, пока они не останавливаются и не поворачиваются к девушке рядом со мной. Она гораздо более открыта для вопросов. Я опускаю руку на свой мобильный, чтобы уменьшить громкость музыки, чтобы послушать, что девчонка говорит.

Ее голос звучит нерешительно, почти застенчиво, когда она объясняет, как быстро все произошло, и что ей нужно время, чтобы приспособиться. Я не могу сдержать насмешливое фырканье, и все взгляды устремляются на меня.

— Мне нужно немного воздуха, — я встаю и выхожу.

Слишком много людей, слишком много вопросов, слишком много шума. Действительно иронично, учитывая музыку, которая почти постоянно играет в моих ушах. Но это другой шум. Этот успокаивает мой разум и немного облегчает общение с внешним миром.

Я дохожу до выхода и выхожу наружу. Через дорогу есть скамейка, так что я подхожу к ней и сажусь, вытянув ноги перед собой, и достаю из кармана мобильник.

Я: Можешь узнать, с кем моя новая сводная сестра будет жить в комнате в АЧБ?

Келлан: Я поспрашиваю завтра. Кто-нибудь наверняка знает.

Я: Узнай еще ее расписание.

Келлан: Что ты замышляешь?

Я: Что она не должна чувствовать себя слишком комфортно.

Арабелла

В моей новой просторной спальне с белыми стенами есть все, что может пожелать девушка: кровать с балдахином, огромный телевизор на стене и гардеробная. Несколько скудных коробок, которые я не удосужилась открыть, едва занимают место в центре комнаты. Я не собираюсь их распаковывать. По крайней мере, это не то, что мне необходимо. Прежде чем уйти в школу, я сложу их в кучу в задней части шкафа. Нет смысла создавать уют, когда даже Елена убедилась, что я не останусь. Я чувствую себя скорее гостем, чем тем, кто должен здесь жить. Кто-то, кто остался переночевать в доме Илая и Эллиота, пока моя мама устраивается в нем поудобнее.

Я отворачиваюсь от пробковой доски, которую украшаю, когда раздается тихий стук в дверь, и вижу Елену, зависшую в дверном проеме.

Ее лицо озаряется яркой улыбкой.

— Как обживаешься?

— Отлично, — повернув стул обратно к столу, я кладу открытку с Миланом на ровную поверхность.

— Что ты делаешь?

— Вдохновляющую доску желаний (прим.: плакат желаний, карта желаний, коллаж желаний, «доска желаний», «вишборд», «дримборд» — это коллаж из образов, картинок своих желаний, призванный служить источником вдохновения и мотивации. Формируется из изображений желаемого в определенном порядке или без такового) своего будущего.

И держусь подальше от Илая. После того, что произошло в ресторане, я избегала его, насколько это было возможно.

— Ты хочешь путешествовать? — ее голос становится ближе.

Я помещаю фотографию Эйфелевой башни на пробку и прикалываю ее.

— Я хочу когда-нибудь работать в Италии или в Париже. Может быть, Нью-Йорк для начала.

— О, Арабелла. Мы живем один раз. Перестань витать в облаках.

Сжав губы, я смотрю на нее.

— Что плохого в том, чтобы ставить цели?

— Для этого потребуется слишком много усилий, — смеется Елена. — Ты должна начать использовать свои природные активы. Теперь они тебя куда-нибудь приведут.

— Мои природные активы?

Она указывает на меня одной рукой.

— У тебя красивое лицо. Хорошие сиськи. Слава богу, ты не плоскогрудая. Однако нам нужно что-то сделать с твоими волосами, ногтями и одеждой, прежде чем ты уедешь в школу.

— Что не так с моей одеждой?

— Ты живешь в штанах для йоги и толстовках. Они несексуальны и уж точно не подходят для твоей фигуры.

Я опускаю руки на колени и тереблю край футболки.

— Я довольна тем, как одеваюсь. Это удобно.

Губы Елены опускаются.

— У тебя никогда не будет парня, если ты не приложишь усилий к своей внешности. Пойдем по магазинам!

Когда я не отвечаю, она дуется.

— Я куплю тебе мороженое.

Я закатываю глаза.

— Ты не можешь подкупить меня этим. Мне уже не шесть.

— Тогда мы можем вместо этого выпить кофе. Ты пьешь это сейчас, верно?

У меня на кончике языка вертится сказать «нет», но крошечная часть меня зажигается нетерпеливым восторгом от того, что она, наконец, хочет провести со мной время. Я могу пересчитать по пальцам одной руки те несколько раз, когда моя мать водила меня на прогулку. Со мной гуляла только миссис Голдманн, когда Елена оставляла меня на ее попечении на недели. Ее пренебрежение чередовалось моментами подарков и нормальности, когда она удосужилась вернуться домой.

Мои защитные стены опускаются.

— Хорошо.

Через несколько часов мы возвращаемся в дом. У Елены есть две горничные, помогающие ей с дюжиной сумок, которые она принесла. То, что я надеялась, будет походом по магазинам матери и дочери, превратилось в то, что я наблюдала, как она примеряет наряд за нарядом. Она купила платья, туфли и сумки, и только в последнюю минуту, кажется, вспомнила, что мы пошли искать мне одежду. Я провела тридцать минут в одном магазине, и единственное, что я купила, — это пара новых кроссовок.

Я вздрагиваю от тупой головной боли за глазами.

Елена бросает две свои сумки на старинный стул в прихожей.

— Может быть, я одолжу кое-что из того, что купила.

— Нет, спасибо, — прячу свою боль за стеной равнодушия.