Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс
Неожиданно покраснев от увиденной картины, Квентин медленно опустился обратно за мусорный ящик, осознавая, что застал не девушку в беде, на которую напал опасный охотник, а двух тайных любовников-заговорщиков.
— Но Тали… здесь так и не появлялась, — услышал Хоук сбивчивые слова Евы, вырвавшейся из хватки Алларды. — Похоже, ты был прав. Эстеровцы знают о предательстве Хоука, и Тали указала ему ложный след…
Чем больше Квентин слушал, тем сильнее ему хотелось, исчезнуть, провалиться в Нижний мир, потому что каждое новое откровение выбивало у него почву из-под ног сильнее предыдущего. Значит, предчувствие не обмануло его, Леди и не собиралась приезжать в Дрейбен… Значит, она знала, что он сделал… Знала, что он врал ей в глаза…
— Поэтому я и здесь, — тем временем прохрипел в ответ Аллард. — Дэвид уже засек ее эфир. Тебе нужно срочно отправляться в Мармиати-Ай и перехватить Тали до того, как Всадник и Орел сделают свое дело…
— Вот Смерть! — ахнула Ева, и вскоре вместе с Аллардом они бросились вглубь переулка, не обратив никакого внимания на едва дрожащую фигуру между мусорными баками.
Квентин нашел все, ради чего приехал в Дрейбен. Но пока Хоук упивался собственными неудачами и грезил о бегстве от самого себя, другие продолжали пытаться хоть что-то изменить, рискуя жизнями. Даже Ева Рид, чье положение казалось безвыходным, и Аллард Рейн, который после убийства правителей Эстера не заслуживал никакого прощения.
— Д-джейсону будет т-точно инт-тересно узнать о действиях г-гененерала, — пытаясь справиться с дрожью, Квентин встал на ноги и посмотрел в направлении, в котором скрылись Аллард и Ева.
Может, если они не сдавались, то и Квентину удастся хоть что-то исправить?
Глава 20
Владения Шеута, район Эстера
Клаус неспешно ехал по вечерним улицам города, впервые после своего возвращения из Нижнего мира наблюдая за последствиями того, что случилось с вверенной когда-то ему обителью. По эти улицам они прогуливались с Джоан, когда еще учились в академии, раньше в это время здесь было непротолкнуться, а сейчас почти никого… Он проехал мимо высотки, где была расположена их первая квартира, где рядом жила Леди и часто приходила к ним в гости после того, как стала Верховным Хранителем. Немотря на то, что они весело проводили тогда время, в ее глазах еще долгое время читалась грусть от расставания с Дином и его свадьбы с Кэтрин. Сейчас в этом доме словно погасла жизнь, окна почти не горели светом. От злости Берч сжимал руль так сильно, что костяшки на его руках белели. Несвойственная ему кровожадность просыпалась в его мыслях, когда он просто мечтал разделаться сперва с предателем Уивером, а уже после с самим Эгго.
Однако сегодня был особенно важный день, и Клаус заметно нервничал не только из-за того, что видел за окном краденного эфикара. Он ехал в дом родителей Джоан, у которых все это время жил Оливер, пока Джо пропадала на подпольных операциях с Милтоном и остальными. Откладывать встречу с сыном было уже невыносимо, но теперь им предстоял непростой разговор с ним в попытке объяснить, почему его отец снова живой, хотя последние полгода ему твердили обратное.
Упрямый характер Олли, которым он пошел в мать, не обещал лёгкой беседы. Когда Джоан пропала в Лонде-Бри, все было иначе, Клаус говорил сыну, что она просто на задании и вскоре вернется. И так и случилось. Но возвращения отца ему никто не обещал.
Берч выдохнул, притормозив около дома, заглушил двигатель эфикара и неуверенным шагом двинулся к двери. На несколько секунд он замер возле входа, не решаясь войти. Клаус сжал кулак, пытаясь вспомнить, когда последний раз так волновался. И если бы Джоан, которая заметила, как он приехал, не открыла бы дверь без стука, неизвестно сколько бы он там еще стоял.
— С тобой все в порядке? — обеспокоенно посмотрела Джо на него, заметив его беспокойство. — Мы можем перенести…
— Нет-нет. Я готов, — выдохнул Клаус, слабо улыбнулся и вошел в дом.
— Он в своей комнате, я постараюсь с ним поговорить, подготовить… и привести сюда, — было заметно, что рыжая бестия нервничает еще больше, чем утром, когда они, наконец, решились на эту затею. — Не думала, что преподносить хорошие новости может быть так тяжело.
Для уверенности она обняла Клауса и поднялась на второй этаж, а через какое-то время Берч поднялся следом и прислушался к разговору за дверью.
— Ты решила насовсем оставить меня у бабушки и дедушки? — хныкал Олли, который явно был сегодня не в настроении. — Где ты все время пропадаешь⁈ Я хочу быть дома, с тобой!
— Дорогой, я же тебе объясняла, что сейчас непростое время… я хочу защитить, тебя, понимаешь? Ты для меня важнее всего на свете… Как только могу, я сразу возвращаюсь к тебе, — голос Джоан был мягкий и осторожный.
— Но я хочу быть с тобой… а что, если ты не вернешься так же, как папа… — Оливер вдруг заплакал, а у Клауса сжалось сердце.
— Милый, я хочу с тобой серьезно поговорить… о папе, — тяжело вздохнула Джоан и села на колени возле него, погладив по голове. — Я знаю, что все эти полгода говорила тебе о том, что он умер, защищая наш город и твое будущее… Но все оказалось чуть сложнее.
— Не хочу, не хочу! Это был мой День рождения! Папа должен был остаться со мной! — Олли начинал капризничать и недовольно топать ногами по полу, очевидно, он был еще маленький, чтобы совладать с такой тяжелой потерей, поэтому не горевал и не огорчался, а злился.
— Папа не мог тогда остаться, я уже тебе говорила об этом сотню раз, — на этот раз в голосе Джоан слышно было раздражение, но затем она взяла себя в руки и добавила более мягко: — Но иногда случаются… моменты… возможно, тогда все было не так просто. И папа… вернулся.
— Что? — осторожно спросил Оливер, а рыжая бестия рукой показала Клаусу, чтобы тот вошел.
— Ты только не волнуйся, хорошо? Я тебе все объясню, если смогу.
Сын еще не видел, что папа стоял сзади, Джо ласково гладила его по плечу, пытаясь подобрать слова.
— Так получилось, что папа отправился в Нижний мир живым, а не мертвым… И… Смерть смилостивился над ним, отправив обратно, — она резко замолчала, не решаясь рассказать сыну об амулетах.
— Как это? Разве Смерть не забирает навсегда? Разве из Нижнего мира можно выбраться? — детские вопросы звучали слишком логично,