Исцели меня - Ефимия Летова

Но целитель должен иногда рисковать. В конце концов моя бабушка голыми руками кастрировала некондиционных жеребцов, почти не владея магией…

Задумавшись о несчастных конях, я и сама не заметила, как подошла к постели дрока. Выдохнула и села на краешек.

Рок смотрел на меня с брезгливой насторожённостью.

— Я могу усыпить тебя, — предложила я. — Правда, в таком случае отклик от резервуара будет куда слабее.

— Ну уж нет!

— Расслабься, закрой глаза. Я всё сделаю сама. Больно не будет, — зачем-то я увещевала его, как маленького ребёнка, которому надо вырвать гнилой зуб.

Или — пришло в голову неуместное сравнение — как мужчина юную деву перед первой брачной ночью. Я нервно хихикнула и потянула вниз покрывало, которым прикрыла своего непокорного пациента после возвращения в человекоподобную ипостась.

Он моментально вспыхнул — то есть, позеленел, глаза распахнулись ещё шире.

— Что ты делаешь?!

О, боги, даруйте мне терпение.

— Мне надо просто положить руку на твой… гм… резервуар. Очень большой для человека, но в настоящее время практически полностью пустой… м-м-м… резервуар, да. Перестань строить из себя невинную девицу, которую щупают за задницу в таверне, пожалуйста. Ты мужчина, пусть даже и неопытный. В моём мире мужчины любят, когда их касаются женщины, и не стыдятся этого. Можно сказать, гордятся, хотя…

— Не трогай меня! — зашипел он, а в следующую секунду я едва успела отшатнуться: острые зубы клацнули в предельной близости от моего носа. — Ни одна грязная человеческая шойса…

— Я не шойса! — тоже зашипела я. — Я целитель! Больно не будет, просто сиди и не дёргайся, о, боги!

— Никто не должен прикасаться…

— Никто не узнает! — опрометчиво начала я, а дрок содрогнулся.

— То есть так у вас принято, да, шойса? Можно всё, любое преступление, любое непотребство, лишь бы об этом никто не узнал, да? Да будет тебе известно, что всё, что происходит с нами, записано как хьтаб в нашей плоти, и знающий — прочтёт.

Он вытянул руку и незнакомые мне узоры снова проступили под белой кожей.

«Знающий прочтёт…»

Удобно — для местной системы правосудия, например. Для ревнивых жён. Но не хотела бы я, чтобы любой «знающий» в любой момент мог прочитать историю всей моей жизни, хотя винить себя мне и не в чем.

А вот болеть в моей памяти есть чему.

У меня, а не у него, этого глупого мальчишки!

Я резко дёрнула за покрывало. Скорость реакции — не самое моё сильное место, но на моей стороне был эффект неожиданности.

Дрок тоже дёрнулся, точно проткнутая иголкой гусеница — и прикрылся кисточкой хвоста.

— Так вот для чего она, — я нервно фыркнула. — Ну, успокойся. Нужен ты мне… я вообще замужем.

…в разводе, но какая этому дроку разница.

— Замужем? И ты… А дети у тебя есть?

— Не твоё дело. Убери хвост! — чуть повысила я голос. — Или зову охрану! И они его тебе оторвут!

— Тебе что, обязательно трогать именно… там? — парень закусил губу, а я снова почувствовала, что меня неудержимо тянет истерично расхохотаться, хотя к раздражению примешивались и нотки сочувствия. Но я упорно гнала их.

— Совмещаю приятное с полезным… Да шучу я! Трогаю там, где источник твоей магии находится, не я его туда помещала!

Мы снова встретились взглядами.

— Ну, пожалуйста, — тихо сказала я. — Перестань. Я тоже хочу, чтобы это всё поскорее закончилось… в конце концов ты занимаешь мою кровать!

Я положила ладонь на его живот и почувствовала, как содрогается его сильное тело в ответ. От отвращения… или от стыда?

— Просто лежи смирно, Рок. Слышишь меня? Ничего я тебе не сделаю.

Он закрыл глаза.

* * *

Чтобы лучше сосредоточиться, мне тоже хотелось прикрыть глаза, но находиться рядом с Роком, не видя его, было попросту страшно. Моя подрагивающая ладонь скользнула ниже, легла на его лобок, непривычно гладкий по сравнению с неопрятными густыми зарослями Флетвика.

— Шойса…

— Молчи! — рыкнула я. — Это не займёт много времени!

Я уставилась в стену, стараясь абстрагироваться от травяного запаха дрока, от его физически ощутимой дрожи, от воспоминаний о своей вчерашней непростительной непристойной дерзости. Мне нужно почувствовать связь… связь… я — посредник. Обычно я воспринимала проходящий сквозь собственное тело энергетический канал очень остро, россыпью электрических разрядов, что-то простреливало внутри, будто кто-то тянул из меня жилы…

Тишина. Глухо.

Нет, не совсем…

Внутренним зрением я видела магию, разлитую в воздухе. Её всегда было много, просто ощущать её и пользоваться ею по своему разумению могли не все. Сейчас я подцеплю один из мельтешащих в воздухе искрящихся беззвучно разрядов — и направлю его туда, куда мне нужно.

…и опять у меня не вышло.

Я чувствовала пустой резервуар дрока так же отчётливо, как если бы болтала рукой в пустой корзинке. Чувствовала магические потоки, скользящие вокруг, послушные, как и всегда. Но в этот раз мне никак, никак не удавалось их направить в нужном направлении, словно я пыталась ухватить скользких желеобразных медуз.

Рок прищёлкнул пальцами, и этот звук пробудил меня от оцепенения. Я почувствовала, как мокрые от выступившего пота пряди волос прилипли ко лбу.

— Не выходит, — голос отчего-то отказывался слушаться. — Не получается.

— И часто у тебя так? — презрительно бросил он. — Сдаётся мне, всё ты врёшь. Просто ты тоже одна из них… извращённых шойс, которая пользуется любым случаем для удовлетворения своих извращённых наклонностей. Или бездарная целительница.

— Первый раз у меня так! — прошипела я. — Знаешь, у нас говорят: человек — сосуд, задень его — и выплеснется то, чем он наполнен. Сдаётся мне, раз уж ты постоянно говоришь о развратных шойсах, на самом деле, ты только о них и думаешь! Гораздо больше, чем они когда-либо будут думать о тебе! Нужен ты им: трусливый девственник-переросток!

Дрока перекосило, да так, что мне впору было снова опасаться за сохранность собственного носа.

— Плотские желания нам не чужды! — свистящим шёпотом ответил он. — Напротив, нам дарована особая чувственность. Супружеская близость благословлена богами. Но в отличие от людей мы не поддаёмся страстям слепо и безрассудно, и потому раса вадроков чиста, здорова и сильна магически! Я буду всю жизнь хранить верность одной женщине, с которой свяжу себя узами супружества, и не позволю осквернить своё тело…

— Уже позволил! — буркнула я. — Тебя освободят, если… когда твой источник