Исцели меня - Ефимия Летова

Ну, как проигнорировал. Плюнул.

Впрочем, надо отметить, что нужной частью тела парень даже дотянуться до него не смог бы.

— Что ты привык есть? — надо убедить себя, что злиться или как-то реагировать на детское негодование дрока попросту глупо. Я бы тоже злилась, потеряв магию и очнувшись связанной, как обезумевшая свинья перед забоем. — Мясо? Цветочный нектар? Питаешься солнечным светом? Учти, что голодовка не пойдёт тебе на пользу. Кстати, как твоё имя?

Дрок молчал, насколько это было возможно, сцепив скованные наручниками ладони.

— Нам нужно договориться, — мягко, увещевательно продолжила я — почти как на практике в лечебнице для душевно ущербных. — Если ты будешь обзываться, шарахаться от меня и игнорировать... физиологические потребности и терпеть, мне придётся позвать охрану. Их двое, но могут прийти и четверо, если нужно. Что будет дальше — тебе не понравится. Я пару раз вводила катетер... Знаешь, что это такое? А клизма?

С каждым моим словом лицо дрока зеленело, и я испугалась, что его вот-вот вырвет, хотя с учётом цвета его крови дело наверняка было просто в его злости.

— Хочешь по-плохому — будет по-плохому. Ты все равно наполнишь желудок и освободишь кишечник и мочевой пузырь, но либо сделаешь это добровольно и без лишних свидетелей, либо...

Пленник молчал. Мне стало почти стыдно, но стыд не то качество, которое остаётся у дипломированного целителя.

— Как тебя зовут?

Пауза.

— Катетер — это такая узкая трубочка, которая вставляется…

— Замолчи, — процедил дрок. — Можешь звать меня Рок.

— Это переводится "благонравный господин"? — хмыкнула я. — А кстати, что означает "эшшло"?

Лицо дрока совсем окаменело, мне даже показалось, что оно пошло волнами, так, что гладкая белая кожа на миг сморщилась древесной корой.

— Где ты слышала это слово?

— Ты говорил во сне...

— Забудь.

Дрок искоса взглянул на меня, явно пытаясь успокоиться и настроиться на коммуникацию. Получалось неважно.

— Прошу тебя, просто отпусти меня на свободу, человеческая… женщина. Отблагодарю. По-королевски.

— Очень смешно, — фыркнула я. — Я, конечно, дура и шойса, но не настолько.

— У нас есть зелья, исцеляющие любые болезни человечишек, — Рок смотрел на меня. — Ты станешь лучшей, сможешь…

— Так этого хотел от тебя тот маг? Зелий? — перебила я.

— Нет, — парень отвернулся, пальцы беспомощно поскребли воздух. Процедил сквозь зубы. — Нашей расе это… ведро… не нужно. Лучше принеси мне одежду!

— В некотором роде я такая же заключённая и бесправная, как и ты, — я встала. — И вообще. Твоя нагота меня не смущает и не трогает. Я целитель. Можно подумать, я голых мужчин не видела.

— А наши врачеватели исцеляют, не касаясь тела и не обнажая его. Всегда знал, что человеческие врачеватели безрукие безголовые живодёры, а человеческие женщины не ведают ни стыда, ни чести, — прошипел дрок. Слушать его дальше я не стала.

* * *

Охранники смотрели на меня, тщетно пытаясь навесить на сытые сонные хари мужественное выражение защитников и бойцов. Выражению сильно мешало недоумение — и слишком редкие проблески интеллекта в глазах. Но так или иначе, а путь мне они преградили весьма недвусмысленно.

— Мне нужно поговорить с Флетвиком. С полковником Шоглем. Пропустите.

— Простите, цера, но… — растерянно проблеял низкий, — вы не можете выходить из дома без его распоряжения. Приказ полковника!

— Кажется, я гражданское лицо, — процедила сквозь зубы я. — И пустословным приказам военных подчиняться не обязана.

— Мы обязаны, — коротко отозвался высокий. — А у нас есть приказ, чтобы из дома никто не выходил.

— Я не пленница и не заключённая. Это мой дом. И я имею право его покинуть!

— После завершения вашей миссии, цера, — продолжал бубнить низкий. — Уж простите, но никак иначе. У нас приказ.

— Я заору! — предупредила я. — И буду орать, пока кто-нибудь…

— В таком случае мы уполномочены применить силу, — крайне печально заявил низкий. — Нам не хотелось бы, цера…

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, досчитала до тринадцати и сказала спокойно:

— Тогда позовите его ко мне!

— Не имеем возможности, цера, — в разговор снова вступил высокий. — Нам пост покидать запрещено.

— В таком случае, будете моими ассистентами, — вскипела я. — Идите, мойте руки!

— Зачем? — опасливо спросил низкий и почему-то покосился на мои руки, словно сомневаясь в моей адекватности и в отсутствии наточенного ланцета заодно.

— Вы приковали молодого парня к кровати, идиоты! — зарычала я. — Ладно, кормить я его должна с ложечки, а в туалет как мне его водить прикажете?! Может быть, вы решите этот вопрос? Поднимете его вместе с кроватью, оттащите в ближайшие кусты?! Полковник Шогль случайно не дал вам ценных указаний на этот счёт? Парень должен восстанавливаться, а не валяться в… грязи!

Стражники переглянулись.

— Не извольте беспокоиться, цера! — наконец сказал высокий. — Парень ваш — не человек.

— И что же? — зло продолжала я. — Не человек, так можно под себя ходить? Собаку и ту не оставишь, а тут…

Я поняла, что сейчас попросту тресну по этим самым сытым невменяемым харям — а кулак у меня, несмотря на изящность телосложения, довольно тяжёлый. Так что я резко развернулась и зашла обратно в дом, яростно хлопнув дверью. Представила дивную картину, как на следующий день выхожу к своим охранничкам с блюдом пирожков, которые они, рассыпаясь в благодарностях, тут же отправляют в рот.

Уходить с поста надолго им нельзя.

А пирожки-то со слабительным…

Вся погружённая в злость и мстительные планы, я бросила взгляд на постель с несчастным дроком — да так и застыла на месте.

Дрока на постели не было.

Точнее говоря, то, что находилось на кровати, назвать дроком, существом, хоть и особенным, но всё же человекоподобным, было никак нельзя. Скорее уж в моей несчастной постели, в которой я уже и не чаяла когда-нибудь выспаться, лежал… лежало…

Дерево.

Хорошенькое такое поленко, нет, крепкий саженец-подросток, с чистыми корнями, бурой древесиной, вполне ветвистое. Вот листьев не было совсем. Это было зимнее дерево, отмытое и просушенное, невесть каким образом оказавшееся в моей постели взамен ершистого и надменного парня по имени Рок.

Я прислонилась к дверному косяку, тупо разглядывая магические кандалы: они никуда не делись, но будто уменьшились в диаметре, плотно обхватывая пару особенно толстых корней внизу и веток вверху.

Как будто дерево, Рух его побери, могло куда-то сбежать!

— Доработалась, Фелл, — сказала я вслух, чтобы хоть немного