Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

Оказалось, что поблизости населенных пунктов хватает – река многих кормит. “Глинки”, “Малинки”, “Пестринки” – однообразные названия, не лишенные сельской прелести, ласкали слух. Прикинув по карте расстояние между деревушками, царевич решил, что три-четыре деревни он успеет проехать до темноты и остановится как раз в “Малинках”. Если название соответствует содержанию, то, может, пирогов с малиной поест или хотя бы душистой ягоды с молоком – как в детстве.

В “Глинках” ожидаемо занимались производством посуды. В каждом дворе торчала труба уличной печи для обжига или корыто, в котором девки и ребятишки старательно топтались на осклизлых комках глины. Иван даже залюбовался расписными крынками, висящими на заборах – и с цветами, и с конями, и с птицами… Золотом блеснули перышки Жар-птицы на особенно тонком кувшине с удобным глубоким носиком.

Повинуясь внезапному наитию, Иван направил кадавра к высокому плетню:

– Поздорову, хозяин с хозяюшкой! – крикнул он, заглядывая во двор.

Навстречу окрику заполошно выскочила девка, ойкнула и унеслась куда-то за овин. Потом вышла крепенькая баба – не старая, наливная, в заляпанном красками переднике поверх простой, но чистой одежды.

– Поздорову, путник! – ответила она, с некоторым удивлением поглядывая на Ивана.

Его кадавр, в отличие от низкорослых деревенских кляч, был высок, да и царевича Бог ростом не обидел, потому над забором возвышался он прилично.

– Хозяюшка, можно водицы испить? Или кваску? – спросил царевич, аккуратно оглядывая двор. Не зря же его Жар-птица сюда приманила? Что-то тут есть, нужное ему!

Хозяйка обтерла передником руки и вынула нарядную белую крынку из ведра с водой. Шипящий смородиновый квас – духовитый, холодный – полился в горло. Иван вдоволь напился, вернул крынку и похвалил:

– Славный квас, давно такого не пивал! Прими, хозяюшка, с благодарностью!

Медячок отправился в ладонь хозяйки, а царевич поинтересовался:

– Нет ли у вас в деревеньке маготехники какой поломанной? Я починить могу за стол и ночлег!

Женщина взглянула на техномага недоверчиво:

– Неужели маг настоящий?

– Самый настоящий и есть! – царевич дотронулся до значка, и тот ответил красивым переливом.

– Ну заходи, что ли, покажу, – недоверчиво вздохнула баба.

Иван спешился и прошел через калитку, ведя кадавра в поводу.

К огромному удивлению техномага, в “Глинках” имелся свой кадавр! Старенький осел в потертой серой шкуре стоял в опрятном сарае довольно давно. Уши и хвост успели запылиться, да и в пустых яслях слой пыли был виден.

– Вот это раритет! – выдохнул Иван, присмотревшись к ослику. – Никак еще из первых кадавров? Откуда он у вас взялся? Расскажете? Я пока гляну, что с ним.

Баба вздохнула, оперлась о перегородку и принялась рассказывать:

– Мужик у нас тут жил… Странненький. По молодости ездил много, в городе жил. Вернулся, мельником стал.

Иван кивнул – мельников и кузнецов во многих деревнях за колдунов почитали. Нередко так оно и было: технику просто так запустить и в добром состоянии поддерживать – это почти магия.

– Женился, сыновей родил. А как помирать стал, так наследство распределил… Старшему мельницу оставил, среднему осла, а меньшому – кота. Вся деревня над дурачком смеялась.

Иван кивнул, изображая заинтересованность, а сам аккуратно подобрался под брюхо невысокого ослика и открыл люк доступа. М-да-а-а-а, разбирать придется почти целиком! Все заросло пылью, масло высохло, но энергокристалл вроде цел.

Между тем хозяйка продолжила свой рассказ:

– Но кот оказался фамильяром, а младший – колдуном. Забрал кота, ушел в Златогорье, не видали его больше.

Царевич открыл свой дорожный саквояж и вынул отвертку – боковую панель придется снимать. Хорошо, что сарай сухой и чистый – будет где разложить детали.

– Старший на мельнице остался, она там, между Глинками и Чистяковым стоит. До сих пор работает. А муж мой осла забрал. Он гончар хороший был, без тягловой силы тяжело бы пришлось. Ослик у нас и глину возил, воду, горшки на ярмарку. Даже месить помогал!

– Давно стоит-то? – уточнил Иван, разглядывая черные от копоти внутренности кадавра. Похоже, все же тут какой-то блок сгорел!

– Да как муж умер, – баба размашисто перекрестилась. – В одну ночь замер и не шевелился боле.

– Холстина нужна, потертая, но чистая, такая, которую не жалко, – сказал Иван, – и масло минеральное… Каменное…

Женщина наморщила лоб:

– У мужа что-то было такое в шкапчике, принесу. Еще чего?

– Тряпья ненужного на обтирку, огненной воды бутыль, купорос, если есть…

– Огненного зелья не держу, но в лавке возьму, купорос там, поди, тоже есть… Тряпья… пришлю. Заработал бы только. Тяжело самой-то возить да месить. Соседские кувшины расписываю, а как Тимошенька, уж не делает никто.

– Заработает! – уверил хозяйку Иван. – Холстину-то сразу неси. Буду детали доставать.

***

К вечеру в сарае на холстинке красовалось все нутро работяги-ослика. Кое-что уже плескалось в ведре с “огненной водой”, вымачивая многолетние слои масла и пыли, кое-что еще торчало в пустом железном корпусе.

Сам Иван, отмыв руки у колодца песком да щелоком, сидел за столом в просторной кухне гончара и хлебал пустые летние щи.

Дом не трактир – ледник маленький, погреб к лету пустеет, до щедрых осенних каш еще долго. Но две хозяйки выкручивались как могли – в крапивные щи покрошили вареных яиц, забелили жареной мучкой и перьями лука и чеснока. Под сухой ржаной хлеб, да после жаркого дня хорошо зашло.

Квасу уже не предлагали – жара спала, так что на столе стояло молоко, охлажденное в ключевой воде, а рядом лепешки с ягодой – толченая земляника с ложкой духовитого меда – и хорошо, и сладко, и сытно.

Иван наелся от пуза, похвалил хозяек да ушел спать на сеновал. Смотрел на крупные летние звезды в оконце и думал – почему же Жар-птица сюда поманила? Не для того же, чтобы он осла починил? Или все же для этого? Как бы узнать?

Усталость вскоре взяла свое, царевич уснул и во сне увидел знакомый двор ТАЗа. Под высоким старым дубом на половичках и ковриках сидели студенты, а с широкой удобной ветки Ученый Кот читал им очередную лекцию:

– Любой путь для чего-то нужен, – фамильяр поднял лапу, привлекая внимание студентов. – Иногда