Генерал драконов. Его лекарка-попаданка - Татьяна Озерова

А сейчас о чём он докладывает? Не обо мне ли?..

Я тряхнула головой. Нет, мне это всё же кажется.

Заставила себя двинуться дальше. Меня ждут раненые и работа.

Я приблизилась к городу. Запах гари и сырой золы тяжёлым облаком наполнял воздух.

Вот здесь надо идти прямо по широкой улице, и затем у площади направо — к городской больнице. Совсем чуть-чуть пройти.

Под ногами хрустело битое стекло, крошево обугленного дерева, осколки керамики. Где-то слева дымилась мастерская — из проломленной стены валил едкий чёрный дым, смешиваясь с утренним туманом.

Жутко. Легко представлялось, каким оживлённым был этот город, и от этого всё воспринималось ещё страшнее.

Мастерские. Одна за другой. У одних выбиты ворота, у других разбиты стёкла. Перед входом в гончарную мастерскую валялись разбитые формы, вдавленные в грязь колесами телег. У кожевенной валялись опрокинутые чаны. На земле темнели пятна, похожие на кровь.

Ремесленники стояли у своих разорённых мастерских, смотрели на проходящую армию. В их глазах я читала одно и то же: усталость, горечь, страх, и… надежду. Это поражало до глубины души.

Я вышла на небольшую площадь, после которой нужно повернуть, и споткнулась о разбитую доску. Подняла взгляд и замерла.

На площади стояла группа людей в серых мундирах.

Гвардейцы генерала.

Перед ними — пятеро в дорогой, но изорванной одежде.

Связанные. На коленях.

Я невольно замедлила шаг, потом и вовсе остановилась. Здесь было много людей: ремесленники, мастера в фартуках, подмастерья с перевязанными руками. Подходили новые люди. Толпа росла, но держалась на расстоянии.

И тут я поняла, что воздух вокруг меня стал другим.

Уже знакомое ощущение… Сначала я почувствовала это по дыханию — вдох давался тяжелее, будто невидимая ладонь легла на грудную клетку.

Генерал здесь. Я ещё его не видела, но тело уже почувствовало его приближение.

Посмотрела в сторону. И точно.

Генерал драконов вышел на площадь, а от его присутствия я ощутила, как холодеют пальцы. Но в этот раз он не смотрел на меня. Шёл быстро, мрачно разглядывая стоящих на коленях людей.

Гвардейцы молча отошли в стороны, открывая проход генералу.

Аристократы на коленях, до этого державшиеся горделиво и с оскорблённым достоинством, втянули головы в плечи.

Один из них — тот, что в центре, в богатом, но разорванном камзоле и надменным лицом, с гербовой цепью на шее, даже попытался отползти на коленях подальше, но замер, уперевшись в подошву сапога, подставленным одним из ремесленников.

Вокруг уже собралась толпа, и я на всякий случай затерялась в ней. Но не стала уходить. Смотрела. Как все.

Генерал остановился напротив этой сцены, скрестив руки на груди.

— Доклад, — низким, резким голосом приказал он.

Гул толпы тут же стих. Один из гвардейцев начал докладывать. В абсолютной тишине, среди разорённого города, это звучало особенно жутко.

— Этот человек, барон Эстерлад, — говорил гвардеец громко и чётко, — шёл дозором отдельно от основных сил. Используя своё положение, он отдал приказ о грабеже. Изъятое имущество отправлял в обоз под видом реквизиции для армии. При нём обнаружена бумага, подписанная и скреплённая королевской печатью. Дословно: «С разрешения короля Дэвиона, в счёт армии».

Гвардеец поднял пергамент выше, чтобы все видели.

В толпе раздался возмущённый гул. Лица ремесленников были искажены горечью и бессильной злобой.

— Вот так и говорили! В счёт армии! — выкрикнул кто-то из задних рядов. — Это он наш товар себе грузил!

— У меня три подмастерья убито! — прорвался возмущённый женский голос. — За что? За то, что не давали грабить?

— Понятно за что, чтобы на драконов потом всё свалить! — тут же ответили ей.

— Молчите! — рявкнул другой. — Сейчас генерал рассудит!

Но шум не утихал. Толпа колыхалась, напирала, сдерживаемая только гвардейцами, стоящими живым кольцом.

И тогда Эрнард сделал шаг вперёд. Шум стих мгновенно.

Я стояла в толпе, за спинами ремесленников, и видела только его широкую могучую спину в идеально сидящем тёмно-сером мундире.

Эрнард стоял неподвижно. Руки скрещены на широкой груди. Голова чуть наклонена. Чёрные глаза в упор смотрели на барона.

— Господин генерал, — не выдержал тот, — я выполнял приказ! У меня бумага! Король…

Голос его сорвался.

Генерал молчал. А затем, подчиняясь короткому движению его головы двое гвардейцев стремительно подошли к барону. Сорвали с него гербовую цепь — металл звякнул о камни мостовой. За той последовала перевязь с родовым камнем.

Барон сжался, надменное лицо исказилось страхом.

Новый знак генерала. Теперь уже на одного из ремесленников в толпе.

Крепкий мастер в добротной одежде, с благородной осанкой, тут же двинулся вперёд. Я обратила внимание, как на мастера все смотрели с уважением, даже почтением.

Гвардеец протянул мастеру меч. Тот взял, уверенно сжав рукоять.

— Благодарю, генерал, — коротко поклонился мастер генералу и тут же с мрачной решимостью направился прямо к барону.

У того в глазах отразился настоящий, животный ужас. Он начал что-то кричать, но тут же замолчал, натолкнувшись на тяжёлый взгляд генерала.

— Барон Эстерлад, — жёстко произнёс мастер, — я вам давно говорил, что правосудие вас найдёт.

Я обняла себя за плечи, чувствуя, как меня трясёт, а спину сковывает льдом. Огляделась: на лицах горожан, ремесленников, отражалось единодушное одобрение происходящего и жажда справедливости.

Мастер занёс меч, и я, зажмурившись отвернулась.

Начала пробираться прочь. Сквозь толпу.

До меня доносились обрывки фраз. О том, как барон давно разоряет город. О бесправии, несправедливости и произволе приспешников короля Дэвиона. А ещё, что очень скоро и короля Дэвиона справдливость найдёт.

Я слушала, чувствуя, как мне становится всё хуже.

Мой целительский дар дрожал вместе со мной. Ведь я… спасаю жизни.

Мимо меня двое крепких работяг тащили к генералу ещё аристократа, разодетого в шелка и обезумевшего от страха.

В спину мне донёсся звучный голос генерала:

— Нет, этих без казни. Наказание: возмещение ущерба имуществом и трудом. Городу для восстановления нужны рабочие руки.

Я оглянулась. Перед генералом стояли молодые солдаты с перепуганными лицами в окружении гвардейцев.

— Благодарим, господин генерал! — вскричал один из них. — Мы всё сделаем! Всё восстановим!

Мне надо убраться отсюда. Меня трясло. Я же лекарь, и раны страшные, и смерти видела. Но почему-то именно сейчас обыденность, с которой мастер осуществил казнь по приказу генерала, меня до глубины души потрясла.

— Господин генерал, — раздался новый, сильный мужской голос, — от имени цеха оружейников благодарю вас за…

Я не слушала. Продолжила продвигаться прочь.

Где-то здесь, в городе, есть те, кому нужна моя помощь.

— Госпожа Риана? — окликнули меня.

Я посмотрела