Враг императора - Жасмин Мас

— Пожалуйста… переоденься.

Он отпустил моё запястье и с силой ударил ладонью в стену. Цепи оглушительно загремели.

— Я сейчас не могу. Ты… Этот наряд… Пожалуйста, не стой надо мной. Не… смотри на меня. Только не так.

— Как именно? — спросила я, чувствуя, как он извивается под моим прикосновением.

Он резко застыл.

— Переоденься, — приказал он, и его голос вновь обрёл ледяную властность.

Я опустила взгляд на свои лохмотья.

Там и ткани-то почти не осталось, чтобы оскорбить чей-то вкус.

— С каких это пор ты вдруг стал таким ханжой? Раньше тебя всё устраивало, когда мы…

Он резко вдохнул, и глаза закатились.

— Мне ни разу не было спокойно рядом с тобой, Равенал.

— Это всего лишь одежда…

— Нет. Дело в тебе. Ты стоишь надо мной с блаженным выражением лица, с восторгом пытаясь меня пытать. Во всём Антихтоне никогда не существовало женщины столь жестокой… и столь прекрасной.

Наши груди прижимались друг к другу, поднимаясь и опускаясь в одном ритме. Я даже не помнила, когда успела переместиться. Сжатый кинжал вонзился в подушку у одной стороны его головы, а кулак упирался в другую. Я буквально загнала его в клетку собственного тела.

— Я приказал тебе прикрыться.

Его тёплые губы едва коснулись моих.

Я тихо усмехнулась ему в рот.

— И… с чего ты решил, что я хоть когда-нибудь стану слушать то, чего хочешь ты?

— Потому что, — неожиданно мягко произнёс он, и от этой мягкости стало куда страшнее, — мой разум потерян, представляя…

Он осёкся, словно не мог заставить себя договорить.

— Представляя… что?

— Оставь.

— Что именно ты представляешь?..

— Я умоляю тебя… сядь мне на лицо. Сейчас же.

25

МАНИПУЛИРУЙ

Я резко отпрянула.

— Что… ты только что сказал?

Неужели это тот самый человек, который боится моих лодыжек?

— Довольна теперь, Равенал? — Он с силой ударил ладонью по стене. — Из-за тебя я окончательно потерял себя.

Я направила на него кинжал.

— Почему ты вообще такое говоришь?

Он снова хлопнул по стене и сел, опираясь на изголовье. Ноги были широко разведены, цепи лежали поверх кожи, покрасневшей от синяков и ударов.

— Я же говорил тебе, что моё состояние единственное в своём роде и невыносимое. Это желание настоящее. И оно не касается никого другого.

Он нахмурился и едва слышно пробормотал:

— В отличие от тебя.

— Ты просто запутался.

Я попятилась от его кровати, пока ноги не упёрлись в мой матрас. Комната словно сжалась. Некуда бежать. Никакого способа скрыться от него. Несколько месяцев эта враждебная близость медленно сводила нас обоих с ума, а теперь наконец выплеснулась наружу. Выполни своё задание любой ценой.

Тарантул прикусил внутреннюю сторону щеки.

— Я не запутался. Это ты обрекла меня на это. Во всём виновата ты.

— Да ты просто подавляешь себя, — сказала я почти умоляюще, лишь бы он перестал. — В твоём состоянии любой бы…

— Я желаю только тебя, Равенал. — он холодно перебил меня. — Ты хочешь услышать, как меня возбудило то, что ты часами пытала меня? Как в Вавилоне я видел только тебя — Зору Равенал, сидящую непристойно на том диване, со сверкающими глазами, с озорством наблюдающими за мной.

Я часто заморгала.

— Думаю… тебе лучше не рассказывать мне о своих чувствах…

— Я жажду, чтобы ты прижимала этот кинжал к моей коже, пока сидишь у меня на лице часами. — его грудь тяжело вздымалась. — Никто другой мне не нужен. Я существую в агонии… Моя одержимость сжигает меня заживо.

Я открыла рот и снова закрыла его, не находя слов.

— Забери свои слова назад.

— Нет.

— Ты не можешь говорить всерьёз.

— Я мечтаю сделать с тобой… ужасные вещи.

— Что с тобой вообще не так? — я обвиняюще ткнула в него кинжалом. — Так никто не делает! Нельзя просто вываливать женщине свои намерения. Страдай молча, как мужчина, и подавляй свои чувства.

— О, принцесса… я страдаю.

Он вонзил зубы в собственные костяшки, и порыв ветра хлестнул моей косой во все стороны.

— Ты — всё, что поглотило моё существование…

— Ты просто возбуждён. — Не могу поверить, что я это произношу. — Это ничего не значит…

— Это значит всё.

Его глаза сияли греховным коварством.

— Я просыпаюсь с мыслями о тебе. Ложусь спать с мыслями о тебе… Каждый день думаю лишь о том, как разрушу твою жизнь. Но ты опередила меня — сначала разрушила мою.

Мне нечего было ответить.

Он подтянул одно колено к груди, и ткань элегантных брюк туго натянулась на бёдрах. Большим пальцем он медленно провёл по нижней губе. Теперь выражение его глаз было невозможно перепутать ни с чем.

Похоть.

Электричество раскалило комнату до удушающей жары. Мы оба были почти раздеты и покрыты потом.

Его ноздри широко раздулись.

— Ты боишься… Я чувствую твой запах.

Да как он смеет.

— Тру-сиш-ка, — протянул он с жестокой насмешкой.

Заверши задание.

Мы провели вместе столько долгих, мучительных недель, что он решил, будто разгадал меня целиком. Но он понятия не имел, с кем связался.

Я завершу задание.

Я одолею его.

— Так ты просто ханжа, да? — тихо спросила я, лениво крутя кинжал между пальцами и делая шаг к его кровати.

Выполни задание.

Не колеблись.

Он перестал дышать.

— Что… ты делаешь?

Выследи его.

Я упёрлась обеими руками в край его матраса и наклонилась к самому лицу, медленно проводя языком по нижней губе.

— И… что ты хочешь, чтобы я сделала?

Захлопни ловушку.

Ледяной ветерок ласково коснулся моей щеки.

Я закрыла глаза, подставляя лицо прохладе, и довольно выдохнула. После раскалённой кожи это казалось настоящим блаженством. В тяжёлой тишине его дыхание стало громким.

Я открыла глаза.

Он тоже подался вперёд. Его золотистые ресницы мягко коснулись моей щеки, пока он медленно моргал.

— Сядь мне на лицо, — тихо повторил он. — Пожалуйста. Позволь мне… — он осёкся, будто доверял опасную тайну, — доставить тебе удовольствие.

Я покачала головой.

Он утвердительно кивнул.

— Ты… уверен? — осторожно спросила я. — Именно этого ты действительно хочешь?

— Да.

Он лениво улыбнулся, изображая безразличие, но пальцы нервно подрагивали, словно он был готов выпрыгнуть из собственной кожи.

— Вот как…

Меня будто что-то околдовывало. Невысказанные желания заполнили комнату.

— Я жажду, — мурлыкнул он низким голосом, — ощутить твой вкус на своих губах.

Я отступила, борясь с этим притяжением. Во рту пересохло, ноги сами собой сжались. Он уничтожит меня.

Он до крови прикусил подушечку нижней губы, не отрывая от меня взгляда.

— Пожалуйста, — прохрипел он.