Голос океана - Келси Импиччике

— А вы с Торбеном влюбились друг в друга в море? — спросила она.

— Знаете, это наше первое совместное плавание, — ответил Насир. — Я никогда раньше не ходил под парусом.

Селеста и Киями обменялись удивленными взглядами.

— Торбен был пиратом. Но однажды он на какое-то время застрял в Порт-Ромси в поисках работы и забрел в мой паб. Он рассказывал мне истории о своих приключениях, о своей семье, о том, как Король пиратов бросил его на произвол судьбы… И не раз он дрался с посетителями, которые пытались задирать меня, — сказал Насир с нежной улыбкой.

— И ты влюбился, — заключила Киями.

— И я влюбился, — повторил Насир, переводя взгляд на своего мужа. Грубоватый йенрианец сейчас был с Рейденом и Бастианом, активно жестикулируя со своей кружкой.

— Не знала, что это твой первый раз в море, — сказала Киями.

— Я никому из вас не говорил, — просто ответил Насир.

Разговор продолжался, но по мере того, как они болтали, вина тяжелым грузом ложилась на грудь Селесты. Даже сейчас они пытались вовлечь её в беседу, несмотря на её молчание. Она не хотела сближаться с этими людьми. Но теперь она не могла представить свою жизнь без них. «Я расскажу им», — решила она, когда придет время. Может, её акцент выдаст в ней сирену, а может, и нет. В любом случае, она устала от этого маскарада. И все же — что, если они никогда не простят её за обман? Что, если они узнают, кто она, и выгонят её? «Тогда они не те люди, которыми я их считаю».

— Как думаешь, Селеста, будет еще шторм? — спросила Киями, вырывая её из раздумий.

Селеста покачала головой. «Нет, я думаю, солнце наконец пришло, чтобы остаться».

Вечеринка начала угасать. Из-за крепкого напитка и нехватки сна один за другим члены экипажа расходились по каютам, пока не остались только Торбен, Селеста и Рейден, сидящие вокруг мерцающего фонаря.

— Я хочу… поблагодарить тебя, Рейден, — сказал Торбен, слегка покачиваясь с бутылкой в руках. — После моего… э-э… инцидента… никто не предлагал мне работу. Никто! Пока не появился ты. Думаю, после этого я наконец вернусь в милость к твоему отцу и снова смогу бороздить моря… — Он замолчал, в его глазах заблестели слезы. Он поспешно вытер их рукавом, когда Рейден протянул руку и похлопал его по плечу.

— Ты был лучшим человеком для этой работы.

Селеста старалась сохранять невозмутимое лицо. Она не забыла, как Рейден противился тому, чтобы Торбен присоединился к команде. Но в словах капитана была доля правды. Торбен, несмотря на все свои недостатки, был лучшим для этого дела. В конце концов, он помог спасти её в Порт-Веллуно, даже если это выглядело как плохо замаскированный предлог, чтобы использовать взрывчатку.

— Скоро идете спать? — спросил Насир, появившись на лестнице.

— Да, иду. — Торбен поднялся и крепко пожал руку Рейдена. — Ты хороший человек, капитан, — сказал он, прежде чем, пошатываясь, последовать за мужем вниз, оставив Селесту и Рейдена наедине — впервые после того самого поцелуя.

Наступил момент тишины. Селеста запрокинула голову, глядя на четыре сияющие «дочери» — звезды светили так же ярко, как в ту самую первую ночь. Звезды мерцали над ней, словно драгоценные камни в короне. В памяти всплыли воспоминания о Рейдене и о том, как холодно он держался с ней поначалу. Она почти не узнавала в человеке перед собой того же самого мужчину.

— У тебя есть братья или сестры? — спросил он, нарушая тишину.

Вопрос был настолько удивительно обыденным, что Селеста рассмеялась.

— Что? Мне любопытно. — Он усмехнулся.

— У меня две сестры, — сказала она. — Шай, старшая, и Сефона, средняя.

— Какая Шай?

— Сложная. — Селеста вздохнула.

Рейден кивнул, слушая.

— Сефона — любимица. — Хотя говорить о семье было больно, в этом чувствовалось облегчение, словно сам акт «быть узнанной» был тем, чего она жаждала долгое время. — Она одаренная и добрая. Когда мы были маленькими и мы с Шай ссорились, Сефона всегда была той, кто усмирял бурю. После того как Сефона уехала, мы с Шай так и не перестали враждовать.

— Куда она уехала?

— В другое королевство. Полагаю, родители убедили её, что она принесет больше пользы как невеста какого-нибудь принца. — Её взгляд опустился на пол.

— А ты должна выйти замуж за принца из другого королевства? — спросил Рейден, и его тон стал серьезным, когда он уставился на неё своим привычным обжигающим взглядом.

Она сглотнула вино и с тяжелым вздохом поставила бокал.

— Вероятно, — призналась Селеста, — если я когда-нибудь научусь держать себя в руках. — Секунду спустя она поняла, что сболтнула лишнее.

— Значит, ты принцесса? — Он усмехнулся.

Селеста сузила глаза, глядя на него; раздражение из-за его тона каким-то образом перевесило страх перед тем, куда заводит этот разговор.

— Да, — ответила она, вскинув подбородок.

— Почему-то меня это не удивляет, — протянул он.

— И почему же? — огрызнулась она.

В глазах Рейдена заплясали озорные огоньки.

— Ну, во-первых, ты явно привыкла добиваться своего. — Он откинулся спиной на поручни корабля.

Селеста горько рассмеялась.

— Едва ли. За меня всё решили в моей жизни.

Насмешливая манера Рейдена смягчилась. Он опустил ногу, прижав её к её ноге — это было успокаивающее, придающее уверенность присутствие.

— А чего бы ты хотела, если бы могла решать сама? — спросил он.

Селеста замерла, обдумывая ответ.

— Я… я никогда об этом не думала.

В животе поднялось тревожное чувство. Она поднялась на ноги и отошла, чтобы дать себе немного пространства. Они подошли слишком близко к той великой невысказанной тайне. К правде, которую она уже никогда не сможет взять назад. Она и так уже слишком много раз подводила свой народ. Если она расскажет ему, и кто-нибудь узнает, пострадает не только она. В некотором смысле договор между королевствами был нарушен в тот день, когда она вошла в «Сломанный компас». И все же, одно дело, если Рейден догадывается, кто она, и совсем другое — признаться самой. Произнести это вслух. Но она доверяла ему. Как бы глупо это ни было. Она знала: если она расскажет ему, это останется между ними. Потому что Рейден уже всё знал и не проронил ни слова. И она понимала, что уже никогда не сможет вернуться к своей семье, к своему народу после того, как не выполнила задачу и не убила его.

Хуже всего было то, что она любила его. Любила так сильно,