Пустой - Кэролайн Пекхам

Страх грозил поглотить меня. Я пыталась вырваться из хватки Змеи, осознавая единственную истину, за которую могла зацепиться, которая привела меня сюда, от которой я никогда не смогу отказаться.

Я пришла сюда ради сестры. Мне нужна была моя сестра.

Выгнув шею, я пыталась разглядеть Риссу среди деревьев, снова выкрикивала ее имя. Но она исчезла.

Я вцепилась в тело Змеи, быстро осознавая происходящее со мной. Но дух отпустил меня прежде, чем я успела поддаться страху. Она так быстро разжала мою грудь, что я потеряла равновесие и упала задницей в грязь.

Я отползла назад, во все глаза глядя на огромную Змею. Ее тело было покрыто тысячами каменных чешуек с металлическим отливом, каждое движение сопровождал скрежет.

В лесу Змея была обязана следить за камнями и минералами, но также была и воительницей, что защищала чащу от прихода недоброжелателей. Свою работу она выполняла с яростью, ни на что не отвлекаясь. Так было еще до проклятия, когда духи не потеряли рассудок. Кто знал, на что она была способна теперь?

Раздался хриплый вопль, и я завертела головой. Казалось, будто мне в грудь ударила молния, прожгла тело насквозь и оставила на языке привкус гари.

— Хендрикс? — позвала я, поднимаясь на ноги.

Змея нависла надо мной, приподняв сложенное кольцами тело. Она смотрела на меня, касаясь каменной головой нижних ветвей кроны.

Обнажив сияющие серебром в лунном свете клыки, она выбросила наружу язык, пробуя на вкус воздух и разлившийся в нем мой страх.

Я попятилась прочь. От всех творящихся на поляне ужасов у меня дрожали ноги, сердце бешено колотилось от испуга.

— Смерть забирала нас слишком много раз, прежде чем мы встретились с судьбой! — крикнула Обреченная, и я отшатнулась от женщины с мои лицом, ненавидя ее и себя тоже, за ужас, что охватывал меня от одного взгляда на нее.

Она была предостережением от духов? Будущим, что ждало меня впереди? Или среди деревьев творилось что-то еще более ужасное?

Змея снова зашипела на меня, но нападать не пыталась. Из глубины чащи послышался еще один крик, и я развернулась и побежала.

Сердце оглушительно гремело у меня в ушах, пока я мчалась вперед. К звуку моих шагов присоединились чьи-то еще, но я заставила себя слышать лишь вопли Хендрикса, на помощь к которому спешила.

Лес в темноте был еще страшнее, чем обычно, и куда более живым, чем при свете дня. Корни ускользали прочь у меня из-под ног, деревья выгибались, листья приподнимались, лианы расплетались. Лес помогал мне. А может, просто вел навстречу той же судьбе, что постигла фэйского воина, решившего догнать меня в ночи.

Нечто следовало за мной по пятам, сотни глаз смотрели в спину, пока я бежала. Но когда я в панике обернулась через плечо, то не увидела ничего, кроме бесконечной тьмы среди деревьев.

Впереди вспыхнул оранжевый свет, пламя обожгло глаза, и мне пришлось вскинуть руку, чтобы не ослепнуть.

Хендрикс снова закричал, и я побежала дальше, выругавшись. Я знала, что он оказался здесь по моей вине. Мне было ненавистно то, что я вообще переживала за фэйского ублюдка и все равно собиралась сделать все, что было в моих силах, чтобы его спасти.

Я оказалась на поляне, в центре которой лежал Хендрикс. Вокруг него носились Пропавшие Дети. Обвив его ноги лианами, они тащили его к огромной яме возле корявого тиса. Меня охватил такой шок, что я даже не подумала о том, насколько это было ужасно и начала действовать исключительно на инстинктах.

Потянувшись за рогаткой, я обнаружила, что ее нет. Сердце бешено застучало у меня в ушах, так громко, что я ничего не слышала кроме его неровного грохота. Ну конечно, оружия при мне не было. Перед тем, как голос Риссы заманил меня в лес, я собиралась спать, и теперь при мне не было даже жалкой рогатки, чтобы защитить себя в этом жутком месте.

Я была нужна Хендриксу. Я не знала, чем могла ему помочь, будучи одна и без оружия, но понимала, что все равно попытаюсь, пусть это и было глупо.

Помчавшись вперед, я хотела было выбежать на поляну, как вдруг меня схватила за предплечье чья-то холодная рука и потащила за огромный дуб.

Я замахнулась кулаком, особо не целясь, но вложив в движение всю ярость.

Но прежде, чем я успела ударить, Рисса оттолкнула мою руку своей.

Сестра улыбнулась мне, и сердце мое раскололось надвое.

— Рисс? — выдохнула я. Перед глазами все поплыло от слез.

— Я знала, что ты меня найдешь, — сказала она. — Я очень долго ждала тебя в этом лесу, Фэррис.

Мне хотелось обнять ее, прижать к себе, пообещать, что все будет хорошо и одновременно молить о прощении за то, что ее поиски заняли такое долгое время. Но прежде, чем я успела издать хоть звук, она зажала мне рот ладонью и с неожиданной силой толкнула на жесткую дубовую кору.

— Слушай, — прошептала она мне на ухо. — Нельзя терять время. Луна даровала тебе момент ясности, прежде чем в твоем сердце вспыхнет безумие ночи.

Я попыталась оттолкнуть ее руку, но Рисса лишь нахмурилась. Ее лицо было одновременно таким знакомым и совершенно чужим. Она повзрослела, и теперь ее черты заострились, превратились из детских в женские, в непокорных рыжих локонах запутались мох и листья, а в серебристых глазах сквозило недоступное ни одному ребенку знание.

— Я выросла, — начала она, будто прочитав мои мысли.

В детстве мне часто казалось, что она это умеет. Ее взгляд скользнул мне за плечо, на поляну, где Потерянные Дети по-прежнему тащили Хендрикса к зияющей яме, ведущей духи знают куда. Каждый из его приглушенных стонов и криков впивался в меня, как нож. Он отчаянно отбивался, даже пытался их укусить, но дети лишь со смехом отмахивались от его ударов, продолжая тащить его дальше.

Я дернулась, чтобы побежать к нему, но сестра крепко в меня вцепилась, заставляя посмотреть на нее.

— Другие дети… Они не такие, как я, — вздохнула Рисса, убирая ладонь с моих губ, и я наконец смогла заговорить.

— Но почему? — спросила я, скользя по ней взглядом, стараясь запомнить каждую ее черточку.

Облегчение от того, что я нашла ее спустя столько лет надежд и желаний на чистую удачу, становилось все сильнее, пока я не оказалась совершенно поглощена ее присутствием. Мне хотелось плакать, кричать, смеяться, умолять, вопить, молиться — все сразу.

— Лес держит в ловушке Пропавших