Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

Ветер подхватил её рыжие пряди, и она не стала их поправлять. — Тогда до завтра, Дагорн. — До завтра, Ниса.

Когда его фигура растворилась в тенистых аллеях, она ещё долго стояла у фонтана, слушая, как ночной сад наполняется новыми звуками — шелестом листьев, стрекотом сверчков, далёким смехом Грегориана и Мерьем. А в окне гостиной мерцал свет, там Изавель наливала мужу вино, и в бокалах отражались последние звёзды этого вечера.

Праздник совершеннолетия

Величественный зал Даррэнов сиял в свете хрустальных люстр, подвешенных к резным дубовым балкам. Сотни свечей отражались в полированном черном мраморе пола, создавая иллюзию звездного неба под ногами. Воздух был насыщен ароматом ладана, воска и едва уловимого запаха жасмина, которым Изавель велела усыпать подолы гостей, чтобы их шаги не нарушали торжественной тишины. Ниса замерла на пороге, чувствуя, как тяжелый шелк ее серебристого платья с вышитыми фамильными узорами струится по телу, будто вторая кожа, сотканная из лунного света. Сто восемнадцать лет — возраст пробуждения истинной силы Даррэнов. Возраст, когда кровь начинает говорить. А её — молчала. Или, может, шептала — но она не знала, как слушать.

Император Тармир Веленский восседал на почетном месте рядом с троном Себастьяна. Его пурпурная мантия, расшитая золотыми драконами, резко контрастировала со строгими темно-синими одеждами хозяина дома. Между троном и фамильным гербом Даррэнов витало почти осязаемое напряжение — не вражда, но молчаливая осторожность тех, кто знает, сколько стоит каждое слово при дворе.

— Готова? — Изавель поправила дочери фамильную диадему, ее тонкие пальцы дрожали. На внутренней стороне обруча была выгравирована молитва на древнем языке: «Ты — наша». Не для защиты. Для памяти.

Себастьян стоял неподвижно, как изваяние, лишь его глаза — холодные и проницательные — следили за каждым движением в зале. Но Ниса чувствовала: его дыхание чуть учащено, пульс на виске бьётся быстрее обычного. Он боялся не за себя. Он боялся за неё.

Внизу, среди знатных гостей, Ниса сразу заметила Янистена. Ее брат, облаченный в парадный мундир с фамильными знаками отличия, вел оживленную беседу с группой молодых магов. Но его взгляд — снова и снова — возвращался к сестре. Увидев сестру, он почти незаметно поднял бокал — их тайный знак с детства. Тот самый, что они придумали, когда прятались от учителей в оранжерее, деля один кусок имбирного печенья.

Но когда музыка смолкла, ее взгляд невольно притянула другая фигура — Дагорн стоял чуть позади императорского кресла, одетый в строгий черный камзол с минимальной серебряной отделкой. В отличие от придворных, он не аплодировал — лишь слегка склонил голову, его темные глаза изучали ее с непроницаемым выражением. Но Ниса видела: в глубине его взгляда — не оценка, а внимание. Как будто он смотрел не на леди Даррэн, а на неё.

— Представляю вам мою дочь, Нису Даррэн, — голос Себастьяна прокатился по залу, заглушая шепот. — Сегодня она вступает в права наследницы нашего Дома.

Гром аплодисментов. Первым подошел Янистен, протягивая шкатулку из черного эбенового дерева. Его пальцы, привыкшие к мечу, были неожиданно нежны, когда он вложил её в её ладони.

— Для моей единственной сестры.

Внутри лежал кинжал из лунной стали — точная копия его собственного, с рукоятью, обвитой серебряной нитью их фамильного девиза.

— Чтобы помнила, — шепнул он, обнимая ее, — что наша кровь требует ответственности.

Император Тармир поднялся со своего места.

— От имени Империи поздравляю леди Даррэн с совершеннолетием, — его баритон заполнил зал. — И в знак доброй воли преподношу дар.

Слуги внесли массивный ларец. Когда крышка открылась, в зале пронесся восхищенный шепот — внутри лежал древний манускрипт «Лунные хроники», считавшийся утерянным.

— Ваше величество... — Ниса опустилась в глубоком реверансе, чувствуя, как кровь приливает к щекам. И как под кожей начинает теплиться тот самый огонь, что она так боялась. Не вспышка. Просто ответ.

Когда музыка возобновилась, она заметила, как Дагорн покинул свое место рядом с отцом. Его движения были плавными и точными, когда он остановился перед ней.

— Позвольте, леди Даррэн? — Он протянул руку, и Ниса заметила тонкие шрамы на его пальцах — следы боевых тренировок.

Их танец напоминал сложный ритуал — каждый шаг, каждый поворот исполнен скрытого смысла. Она чувствовала, как его ладонь на её талии не давит, а поддерживает, как будто он знает: она вот-вот упадёт под тяжестью ожиданий.

— Ваш отец щедр на подарки, — заметила Ниса, чувствуя, как его рука слегка напрягается на ее талии.

— Император знает цену знаниям, — его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то неуловимое.

В этот момент Ниса почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев. Миг — и ощущение исчезло, но она успела заметить, как Себастьян резко сжал ручку своего кресла. Он почувствовал. Не взглядом — магией.

Праздник длился до поздней ночи. Когда последние гости начали расходиться, Ниса вышла на восточную террасу.

Лунный свет заливал мраморный балкон, превращая серебристые узоры на платье Нисы в живые блики. Она сбросила фамильную диадему, вдыхая прохладный ночной воздух — без тяжести этикета, без маски.

— Уже устали от собственного праздника?

Дагорн вышел из тени, держа два бокала с искристым вином. Его черный камзол сливался с ночью, лишь серебряные застежки мерцали, как звезды.

— Устала от притворства, — Ниса приняла бокал, их пальцы едва коснулись. — Ваш отец преподнес поистине царский дар. «Лунные хроники» считались утерянными веками.

Он прислонился к перилам, лунный свет выхватывал его профиль.

— Это был не дар императора.

— Что?

— Книгу нашел я, — его голос звучал непривычно мягко. — В руинах старой эльфийской библиотеки. Хранил для... особого случая.

Ниса замерла, бокал застыл у ее губ.

— Почему?

— Потому что в ней, — он сделал шаг ближе, — есть глава о первых Даррэнах. О том, как ваша прапрабабка остановила Войну Теней. — Его глаза, обычно непроницаемые, теперь светились искренним интересом. — Я подумал, вам важно знать правду о своем наследии.

Она развернула тяжелый фолиант, пальцы дрогнули на пожелтевших страницах. Где-то в саду заливался соловей, а из зала доносились последние аккорды праздничной музыки.

— Спасибо, — просто сказала Ниса, но в этом слове было больше, чем во всех придворных речах.

Дагорн поднял бокал в молчаливом тосте. В этом жесте не было ни наследника престола, ни представителя враждующего дома — только человека, подарившего ей кусочек истины.

Из зала донесся голос Себастьяна.

— Меня ждут.

— Тогда до новых встреч, — сказал Дагорн, не пытаясь удержать.

Когда она уходила, то не видела, как тень улыбки тронула его обычно строгие губы. Не слышала, как он прошептал что-то