Дом на краю земли - Катришка Трям (Кейт Андерсенн)

Он говорил сухо, но Элоди догадывалась, как больно. Подвинулась поближе, нащупала его ладонь, он ее благодарно сжал.

— И Гай… тоже погиб?

— От чумы, в первый же месяц… — Эдмунд тяжело вздохнул.

— Прости…

— Ничего. Селяви, как вы говорите во Франции. Дело прошлое. Я иду дальше.

— Но это не значит, что оно не больно, — погладила Элоди его ладонь. — Только значит, что иногда так просто случается, не потому, что ты виноват. Спасибо, что рассказал. Если захочешь поговорить…

Он тихо засмеялся и сел.

— Вот же упрямая мудрая Луди, — выдернул ладонь и взлохматил ей волосы. — Я шел дальше и нашел тебя — такая жизнь мне очень даже нравится.

— Я не…

— О, смотри! Конденсатус толкается в трубку, верно?..

Сколько в нем мальчишеского задора, когда дело доходит до науки. Так беспардонно прервать ее законное возмущение и наставление!.. И все равно он — ее Эдмон. Элоди села следом и прижалась щекой к теплому мягкому плечу мужа.

— Верно.

— Но когда он выйдет с маслом — как ты отделишь масло? Даже пусть оно скопится наверху, ведь вода тяжелее?

— Веточкой, перышком или просто осторожно слить воду на землю. Терпение, доктор. На все хорошее нужно время.

Как же у него горели глаза. Вот уж верно — полоумный доктор, что заявил, будто разгадал секрет карстовой пещеры.

А потом раздался тот крик с буррена.

* * *

Оба вздрогнули одновременно.

— Что…

— На помощь!.. — отчетливо доносилось из дверной щели.

— У тебя тут часто бродят люди? — уточнил Эдмунд у встревоженной ведьмы.

Ему казалось, что нет. Да и Эй говорил, что местный и в хорошую погоду десять раз подумает, прежде чем сунуться на тропу к клифу. Он нахмурился, подошел к двери, толкнул.

— Помогите!.. — донеслось отчетливее где-то с буераков над домом.

Дрожащая Эль дохромала до него, схватилась снова за плечо.

— В такой ливень лаже на тропу никто не выйдет, а уж в буррен и вовсе не лазиют… Это… — она побледнела, — это за мной, наверно…

И задрожала еще сильнее. Эдмунд ее обнял, прижал к себе, потирая через рубашку.

— И кричат «на помощь»? Душа моя, даже если они шли за тобой, у них явно проблемы. Тебе нечего волноваться.

Гроза утихомирилась, и дождевые капли стучали по крыше куда более мерно, чем днем или вечером. Ветра не было, океан уже не выл, скорее — шумно дышал. Воздух после шторма явственно потеплел.

Но все равно шагать в ночь не хотелось.

— На помощь! — крик приближался.

Молодой, перепуганный насмерть голос.

— Мы… должны пойти посмотреть, да?.. — жалобно спросила ведьма.

Эдмунд Хейл вздохнул.

— Должны. Только не мы, а я.

— Не оставляй меня! — схватилась она за его рубаху, как за последнюю надежду.

Не то, чтоб он удивился, но тут и обсуждать нечего. Эдмунд повернулся к жене, ласково взял за плечи, отвел все еще влажные волосы с лица.

— Ведьма моя, но тебе ведь и ходить нельзя!

Они пахнут не солью и медом, как он думал прежде. Так пахнет тимьян. Она вся пахнет тимьяном, а он пахнет ею.

Эль растерянно хлопала глазами, сдерживала слезы. И стискивала губы добела.

— На Ромашке поеду, — отважно вздернула она нос.

— На корове⁈.

— А ты думал, я шутила про состязание? Конечно, я умею. Так она к тебе домой тогда и вернулась. А ты бери коня.

Час от часу не легче. Или легче — еще один магический факт получил простое объяснение. Но тем не менее…

Элоди уже целеустремленно похромала в пещеру, шлепая босыми ногами. Он догнал у алтаря, снова схватил за плечи. Вот она серьезно сейчас⁈.

— Эль, там дождь и опасно…

— Опасно там, где нет тебя, — заявила Элоди воинственно. А потом снова хлюпнула носом: — Вдруг это ловушка и он… придет, пока тебя не будет?..

Он вынужден был согласиться. А она молча уткнулась носом ему в грудь. Эдмунд погладил ее волосы.

— Хорошо… Но если что — по первому моему приказу скачешь в пещеру, и через тайный ход на пляж, а там — к Падди. Поняла? И не ждешь меня — я уж найду, как выкрутиться.

Взял ее щеки в ладони, поцеловал и пошел за животными.

В сундуке нашлись и кюлоты. Одни себе, одни ей. Подвязать веревкой — иначе не держатся. Натянуть сверху рубахи грубый торийский свитер по самый нос. Задрапировать в шкуру. И себя тоже.

Ничего не забыл?.. Похлопал себя по бокам, в очередной раз поправил на ней сползающую шкуру. Ах, точно! Сапожки! Эль засмеялась, пока он рылся в сумке.

— Ну будет тебе… Я не замерзну. Свитер теплый.

— Заболеешь еще сильнее.

— Сам такой. Кого я от горячки отпаивала пару часов назад?

— Это все твой лечебный буррен… — нашелся наконец сверток. — Мы с ним вовек не расплатимся.

Подхватил ее, взвизгнувшую, задергавшую ногами, за талию и усадил на алтарь.

— Ты что… — она умолкла и замерла, увидев его подарок. — Это что… мне?..

— Дай надену, — проворчал Эдмунд и схватил ее здоровую ступню. — А то вечно ноги холодные.

Ох. С больной выйдет загвоздка. Он с недоумением воззрился на второй сапожок. А потом на ее повязку на распухшей лодыжке.

Элоди наклонилась и чмокнула его в макушку.

— Не страшно, я же все равно верхом поеду. Они такие краси-ивые, Эдмон! Спасибо!..

— Му, — подтвердила высунувшая снизу голову любопытная Дейзи.

Эта корова — уже греческая комедия. За ее рогами и челкой виднелся лиловый глаз подглядывающего коня. Эдмунд со вздохом поднялся и прислушался.

Крики больше не повторялись. Не слишком ли много времени у них заняли сборы?..

* * *

продолжение главы от 31.03.

Мерцающий огонек на склоне ближайшего буерака они завидели сразу. Мелкая гадкая изморось рябила в глазах, и тюленью шкуру хотелось натянуть и на голову.

Ромашка явно наслаждалась прогулкой и то и дело восторженно хлопала себя хвостом по бокам и издавала свой тихий утробный рев, тонущий в шорохах океана, а вот оседлавшая ее Элоди с сомнением осматривала гнилушки, нанизанные ей на рога, и подвешенные