Осколки вечности в Академии Судьбы - Елена Княжина

— Моя дочь слабо одарена. Это хворая девчонка, годная лишь для магического быта и украшения чьей-нибудь постели, — пренебрежительно отмахнулся папа. — Временами я сомневаюсь, что в ней течет кровь Ланге… Не зря родовая книга не приняла Нику. Моя супруга, как истинная воспитанница «Эншантели», могла заказать поддельную идентификацию, чтобы скрыть позор. А мадам умело подтерла следы.

— Я. Хочу. Веронику, — нервно дернулся Алекс, и золотые пуговки на сером кителе затрещали. — Мне не нужно ее сердце, не нужно ее дитя… Судьба, мне даже тело ее не очень-то интересно! Только честеровская порода и сильная капля. К тому же мы помолвлены, клятва нерушима, а мне пригодятся «чистые» наследники. Собственные, без примеси грязных вампирских жидкостей.

— К троллям, Расков… Десять месяцев. Потом Ника ваша, — уступил граф, вызывая индуса с кофе.

На этот раз на подносе дымились две чашки, вторую предложили Раскову. Алекс переиграл Судьбу!

— Делайте с ней, что хотите, хоть на части режьте, хоть для грязных игр используйте, — лениво позволил папа. — Или как там Темный принц развлекался?

Они разделили меня, как трофей! Не особо нужный, но в умелых руках способный принести толк.

Бесшумно рыча, я кусала пальцы и пыталась не разораться. Гады. Маньяки. Психопаты!

А я еще Раскову видение пересылала. Зачем? Да пусть бы они… Пусть бы уже загрызли друг друга, лишь бы меня в покое оставили!

— По рукам, господин Ланге, — Алекс горячо пожал папину скользкую ладошку и незаметно вытер пальцы о брюки. — Я подарю вам еще одну вещь. Нашел в подвалах отцовского замка, он припас шкатулку на черный день… Убийственный концентрат темной материи. «Тюльпан». Осталось на донышке, но на одного вампира хватит.

С легкой дрожью парень достал из потайного кармана серебряную шкатулку и аккуратно поставил на стол отца.

— Видите, граф? Для вас я не опасен, я хочу союза, — вкрадчиво прошептал Алекс, отступая на шаг и поднимая руки, «сдаваясь». — Иначе давно мог капнуть отраву в кофе или на уголок конверта… Для нас с вами смерть мгновенная, а вот вампиру — мука. Долгая, беспощадная. Смешайте несколько капель с кровью девицы, и за невинной сладостью Валенвайд не поймет, что уже убит.

— Как это будет? — отец облизнулся заманчивой перспективе.

— Болезненно, медленно, с гарантией. Вы успеете пнуть его ботинком и поглядеть в угасающие глаза, — поблескивая зрачками, пообещал Алекс. — Сверху вниз, возвысившись над павшим зверем. Вам нравится?

— Я обычно не пачкаю руки, мой мальчик, — засомневался отец. — К тому же Валенвайд может пригодиться… Жидкости трехсотлетнего вампира — это почти эликсир бессмертия. Зачем убивать дойную самку хеккара?

Ну-ну… Не пачкает. Помню я, как метко он пырнул кинжалом прошлого Алекса. Не знавшего о беде.

Тогда их беседа была иной, значит, видение пошло не по плану. Неужели можно переменить судьбу?

— Добровольно он вам жидкости не отдаст, — не согласился Расков. — Когда приходится выбирать, жизнь или накопления… Я всегда голосую за жизнь. А вы?

— Допустим.

— Обязательно смешайте с кровью невинной девы, тогда вампир не заметит подвох, — торопливо инструктировал Расков, с тревогой оглядываясь по углам кабинета. — Сладость непорочности хорошо перебивает вкус тьмы. И сделайте… сделайте этому грязному ублюдку так больно, чтобы это место посмертной татуировкой вплелось в его грязную суть!

— А я смотрю, это личное? — тихо рассмеялся отец. — В нашем деле важен холодный ум, мальчик… Ты слишком горяч. Если надеешься играть по-крупному, никогда не выдавай свой истинный интерес.

— Я… учту, — буркнул Расков, потупив взгляд. — Вампир перешел дорогу нам обоим. Он испортил мою чистенькую невесту, не позволил заключить древний ритуал…

Постучав ногтем по серебряной шкатулке, парень залпом допил горячий кофе и подошел к окну. Перегнулся через подоконник, щедро заполнил легкие океаническим воздухом.

Его позиция даже мне показалось глупой: ну кто поворачивается к потенциальному убийце спиной, да еще встает у самого края?

— От меня способ, от вас — исполнение. А потом я гарантирую вам свою верность, — шептал Расков, не оборачиваясь к графу. — Полукровки, что верны мне, будут служить вашим интересам, сами того не зная. Я брошу все к вашим ногам, граф. Мои знания о древней магии, которой давно не чуяли стены этого великого замка… Только убейте упыря и отдайте мне свою дочь. Обещаю, я сохраню вашу тайну. Даю слово Блэра.

Ах ты грязная синеглазая мерзость! Такова твоя плата за спасительное видение? Новый плен и новая смерть?

Я сжала рукой живот, с трудом сдерживая тошноту. Никому не отдам мои маленькие молочные клычки… Ни отцу, ни Раскову… Никому! Это наш с Эриком ребенок. Только наш.

— Сохраните. В том нет сомнений. Благодарю за ценную информацию и за подарки, — улыбался отец, приближаясь к серой спине. — Однако я не заключаю сделок с предателями и двуличными сопляками. И лишние свидетели мне не нужны.

В папиной руке внезапно мелькнул кинжал. Как в масло, лезвие вошло в серую ткань пиджака, да там и застряло.

— Рана не смертельна, но на острие яд, — бормотал банкир. — У вас было бы минут пять, Александр, чтобы подумать о своем поведении, однако…

Парень медленно обернулся, скривился. Скользнул мокрыми пальцами по гладкой древесине. Попытался зацепиться ногтем за раму.

— Вы же… вы же дали слово, — отплевываясь кровью, Расков недоуменно таращил синие глаза. — Гарантировали безопасность, обещали Веронику…

— В наше мрачное, ненадежное время нужно брать расписку на крови, мой мальчик. Это мой последний урок на сегодня, — ровно произнес отец и вытолкнул Раскова наружу. В объятия горячих индийских волн.

Эрик

Несколько цепких движений по отвесной скале, рывок, и Эрик подбросил тело вверх. Влетел в распахнутое окно кабинета, пропахшего приторной сладостью и карри. Даже морской воздух не заглушал темной вони, что расползлась по Университету.

Избыток ароматов путал чуткий нюх, но Судьба дала подсказку. Именно из этого окошка недавно вывалилось тело «наследного принца». Печальный жизненный опыт для юного синеглазки.

Догадка оказалась верной: на письменном столе покоились стопки банковских бумаг, от чашки тянуло ароматом недавно выпитого кофе… Из приоткрытой двери виднелось магодрево, вспучившее корни и разбившее старый плиточный пол. Сам Ланге вышел, чтобы дать распоряжения прикормленным индийцам.

Некоторые идиоты верили, что Дхар похоронен под джааду. Что именно его темное, полное ненависти сердце дает остатки сил этим корням… Бред, конечно. Магодрево было высажено много раньше, а Дхар, если