Затмение; Год 1666 – Части 2, 3 - Нора Ольвич

Голоса ворвались в сознание, а ещё удивительно звонкий смех ребёнка.

А затем в темноте я увидела силуэт огромного животного. Услышала его жуткое дыхание рядом.

«— волк»!

Встретилась с жутким, леденящим кровь взглядом животного, и я пропала. Почувствовала запахи большого вонючего города, который все свои отходы сливал в канавы на улицы. И боль во всём теле от приземления на каменную твёрдую поверхность.

«— где мой лыжник, где снег и ущелье»?

Холод проникал под толстовку и штаны. Одежда, в которой я была вчера вечером на лыжной базе. Будто и не было восхождения в горах. Но это невозможно!

Я валялась на улице, вымощенной большими каменными плитами с неровными краями, слышала отдалённый шум голосов и криков, видела в небе необычайного цвета кровавую луну.

А затем бежала от голосов в голове и от себя, а самое главное от животных, что гнали меня в неизвестном направлении. Падала и куталась в вонючее тряпьё, найденное на улице, задыхалась от ужаса и бежала вновь. Сжимала голову грязными руками и пыталась спрятаться, но меня находили везде и гнали вновь.

Лишь бы не видеть воспоминания, которые, несмотря на жуткую, до рвоты, боль в голове, снежной лавиной неслись ко мне в сознание. Что это за видения? Лишь бы не видеть окружающий мир в белёсом жутком тумане и не слышать рядом дыхание собак.

— Вспомни, ты должна всё обязательно вспомнить! Душа Моя!

— Помни всегда!

— Ты! Моя!

— Навеки!

— Только моя!

Этот тихий шёпот в тумане, он сводил меня с ума. Хотелось просто биться головой о камни.

— Франсуаза, не отдавай меня им! Прошу! Мне страшно.

«— как быстро я сдала свои позиции, как скоро он решил воспользоваться этим».

Мужчина, сидящий напротив меня, молчал; выдерживал паузу наблюдая. Наши отношения — это извечный поединок. Он начался много лет назад в одном небезызвестном вам имении в далёкой Испании. Каждая встреча с этим человеком приносит мне напряжение, желание защититься и неожиданно напасть. Мы как игроки в покер в ожидании промаха соперника замирали на мгновение, выдерживая паузу, изучали ситуацию для того, чтобы возможно затем сделать вызов.

«— он лишился места при дворе из-за нашей выходки с княжной и хочет заполучить в свои объятия леди Иннес, а ещё он желает отыграться за всё: за ту шпагу, что наотмашь била по его рукам и мои оскорбительные слова в его библиотеке, исчезнувшие документы и необходимость сжечь старинный дом своих предков. Обычно в таких ситуациях с ужасом вспоминаешь те или иные подробности переписки глав государств, которые могут стать достоянием чьего-то пристального внимания».

«— чего же хочу я, зачем он едет в мой дом, и как отплатить мне ему ещё раз за всё то, что мы пережили в тот ужасный день»?

«— или не всё так чудовищно, как, мне кажется»?

* * *

— Ваша светлость, я буду некорректен сейчас.

Его голос звучал глухо, будто он искал нужную тональность, или переживал, подбирая слова.

— Простите, по возможности. Весьма долго думал над ситуацией, но, если честно не вижу иного выхода. Надеюсь, я не оскорблю вас своими словами и подозрениями.

Понимаю, что вряд ли вы ждёте от меня чего-то иного, верно прогнозируя какое-нибудь лицемерие с моей стороны. Наше знакомство не задалось с самого начала. И я понимаю, что заслужил ваше презрение. И всё же, хочу предостеречь вас.

Вы очень молоды, прекрасны, порывисты и порой бываете просто непредсказуемы. Плюс ко всему весьма состоятельны, очень самостоятельны и верно думаете, что весь мир у ваших ног. Но поверьте, вы не должны водить знакомства с мужчинами такой категории, к которой относится приёмный сын герцога Франсуа д' Авре из испанского благородного дома-де Крой.

Вы должны знать, герцогский дом-де Крой — это один из старинных родов, самой первой категории при дворе Её Величества, но граф Филипп, он не тот человек, которым гордится его приёмная семья. Однако при всём этом он влиятелен, его безумно любит королева, сеньор развлекает её. Он безрассуден, погряз в интригах и похождениях. Ему всё сходит с рук и будто придворные забыли, что всё же это приёмный сын; повеса, который опасен по своей неугомонной сути для женщин. Он не пытается скрывать свои похождения, будто выставляя их напоказ скрывает нечто очень важное. Это мои личные замечания, госпожа, графиня; ему сложно приписать какой-то умысел в содеянном, но всё же сдаётся мне, холодный расчёт в его действиях, присутствует всегда.

«— граф Филипп, какой рост по социальной лестнице, удивительно умная игра на людских страстях».

— Милорд я не могу вам всего сказать, но вы неправильно поняли наши отношения с графом. Позвольте узнать, кто его истинные родители?

— Об этом знает только сам герцог, ваша светлость, многие семьи Испании очень основательно хранят свои тайны. Не ожидал, что об этом зайдёт речь. И я попросту не владею нужной информацией, почему это вас интересует? Поверьте, иногда лучше не знать такие тайны.

— Много лет назад граф Филипп назвался моим дальним родственником, заявив, что он один из рода д' Фуркево.

Брови мужчины, сидящего напротив сошлись на переносице, и взгляд его стал ещё более напряжённым и пытливым. Или всё это игра моего воображения? Дон Доминго долго смотрел в одну точку за моей спиной, возможно, напряжённо думая, что мне можно рассказать, или размышлял о происхождении человека, которого я сегодня встретила в пассаже. Анализируя происходящее, мне казалось, что милорд знал намного больше, и сейчас в моём кабинете он мысленно отбирал информацию, которую мне можно было рассказать.

— И вы поверили в его вымысел?

— Да, милорд, после того как изучила предоставленные им документы. Но верила очень непродолжительное время.

— А после?

— Он чуть не проиграл нас с леди Иннес, в кости. Вместе с её дочерью и гувернанткой. В тот момент мы были единственными леди на судне, которое направлялось из Порт-Глазго во Францию.

Пауза затянулась. Мне было больно говорить, воспоминания опять придавили сознание, видно было, что моему визави очень неприятно это слушать.

— А, возможно, и проиграл, сейчас это невозможно уже восстановить. Покойному капитану галеона, на котором мы сейчас направляемся в наш замок. Старому развратному вдовцу. Мы успели покинуть судно и на рыбацкой лодке добраться до берегов Франции.

Я думала в тот момент, что благородного идальго хватит удар. Шрам на его щеке дёрнулся, будто от нервного