Враг императора - Жасмин Мас

Я закричала.

Его глаза были полны мучения, пока он продолжал удерживать давление. Сквозь стиснутые зубы со свистом вырывался воздух.

— Почти всё, — тихо сказал он, туго перевязывая мне плечо бинтами. — Ты такая сильная, syxzal.

— Швы, — выдохнула я, судорожно вцепившись в покрывало и отчаянно ожидая, когда жгучая боль хоть немного утихнет.

Он покачал головой, убирая медицинские принадлежности.

— Они тебе не нужны. Через несколько дней твоё тело само исцелится.

— Потому что… я Маг? — слабо спросила я, дрожа от холода.

— Что-то вроде того, — пробормотал он себе под нос.

От его тона где-то глубоко в подсознании взвыли тревожные колокола.

Меня колотило от кровопотери, но ещё сильнее душили воспоминания о Железном ритуале. Я резко села, привалившись к изголовью кровати. Тарантул попытался меня остановить, но я оттолкнула его руки — мне нужно было привести мысли в порядок.

Он что-то недовольно пробормотал и стянул одеяло со своей кровати.

— Что ты…

Он накинул его мне на плечи и бережно укутал, пока я сидела, оцепенев, и молча наблюдала за ним.

— Почему? — спросила я.

Он не ответил.

Вместо этого сел на голую кровать, взялся за рукоять, торчавшую у него из бедра, и одним резким движением выдернул мой кинжал.

— Сам не знаю, — шумно вдохнул он. — Из-за тебя всё перестало быть понятным.

— Разумеется. Во всём виновата женщина.

Он разжал пальцы, и мой костяной кинжал с громким звоном упал на пол.

— Верно. Я буду винить именно тебя. Порочная, непостижимая… принцесса.

Он раздражённо покачал головой.

— Ты усложняешь мои планы.

Я не принцесса.

Но то, как он выделил этот титул, заставило мой живот болезненно сжаться. Всё закружилось, и усталость окончательно утянула меня в темноту.

— Ну, а ты сам далеко не прогулка по лесу, — сонно пробормотала я. — На твоём месте я бы занялся… личностным развитием и перестал зацикливаться на мне.

— Не могу.

Его взгляд стал ледяным, пока он бинтовал собственную рану.

— И какие же… планы я тебе испортила?

— Ты жестока, злопамятна и совершенно невыносима, — пробормотал он себе под нос, словно не слышал ни слова из того, что я сказала. — Я ещё никогда не встречал настолько упрямого человека. Ты ничего не умеешь отпускать. Безрассудна, мгновенно лезешь в драку… никому не доверяешь, во всём сомневаешься, невыносима…

— Спасибо, что заметил.

— …и всепоглощающа, — тихо закончил он. — Есть голод, который бушует лишь… по тебе.

Наверное, я потеряла больше крови, чем думала, потому что его слова прозвучали так, будто он намекал на нечто чрезвычайно опасное для нас обоих. В комнате повисла тишина. Мы тяжело дышали, сидя каждый на своей кровати и пытаясь справиться с болью.

Тарантул кивнул на шахматную доску между нами, где фигуры застыли посреди партии.

— Твой ход, Равенал.

Стиснув зубы, я наклонилась вперёд и передвинула слона по диагонали. Он с тихим стуком сбил одну из его пешек. Я уже несколько часов прокручивала в голове этот ход и не нуждалась в раздумьях.

Я насмешливо ему подмигнула.

Тарантул изящно вскинул золотистую бровь и подался вперёд. Его конь перескочил через три клетки, сбивая моего слона. Затем он снова откинулся на изголовье, сцепив руки за головой. В его взгляде горел вызов.

Самодовольный ублюдок. Думает, я не рискну. Думает, мне не хватит ума сыграть против него по-настоящему.

Не колеблясь ни секунды, я двинула ладью.

Его лицо вспыхнуло неподдельным восторгом. Раненые, вспотевшие, покрытые засохшей кровью и с трудом сдерживая стоны боли, мы перегибались через свои кровати и играли в шахматы под лунным светом.

Через час партия закончилась ещё одной ничьей.

Я бы швырнула доску в стену, но поднять руку было слишком больно.

— Ещё раз, — потребовал Тарантул.

Его глаза блестели. Он уже расставил фигуры заново и жестом пригласил начать, хотя я вовсе не соглашалась.

— Леди вперёд.

— Какой джентльмен, — сухо бросила я, двигая пешку.

Нет.

— Когда-то я был самым благовоспитанным из людей, но рядом с тобой мои манеры… испаряются.

Он едва заметно покраснел, словно сам смутился собственного признания.

— И всё же я намерен служить тебе, Равенал.

Его длинные, изящные пальцы легко подтолкнули вперёд пешку.

Кровь шумела у меня в ушах, зрение плыло, и каждый удар сердца отдавался в груди.

— Ха. Негодяи не служат. Они манипулируют.

Я не сводила глаз с доски.

— Ты говоришь это только для того, чтобы меня запутать.

— Нет.

Его голос стал низким, почти бархатным.

— Я послужу тебе… как следует.

Я молча передвинула ещё одну пешку и покосилась на него. По его лицу невозможно было ничего прочитать.

Живот скрутило. Я подвинулась ближе к стене, увеличивая расстояние между нами, и плотнее закуталась в его одеяло. Его взгляд скользнул к нему, затем снова встретился с моим. Он опять не моргал.

Голова закружилась оттого, что я слишком долго задерживала дыхание. Я отвернулась от шахмат, пробормотала что-то о том, что хочу спать.

И тьма мгновенно утянула меня за собой.

Где-то на границе сна и яви я всё ещё чувствовала, что он смотрит на меня.

16

ОПАСНЫЙ ГНЕВ

Она наполнила водой длинное помещение — воду по трубам подавали прямо из реки, — и часами заставляла меня стоять в нём, дрожа от холода. В отличие от испытания, теперь я сама должна была наполнить воду магией. Тяжёлый, изнурительный процесс.

С момента ранения прошло несколько недель, и я наконец могла поднять руку, не теряя сознание от боли.

— Один! — рявкнула Маршал, держа перед лицом деревянную мишень с напечатанной на ней 1.

— Два? — ухнул Сквайр у меня на плече (совершенно не помогая).

С гудящей от боли головой я подняла светящиеся руки. Вскинув воду вверх, я направила её на мишень. Маршал рванула через комнату, пытаясь увернуться. Я послала магию следом, сосредоточившись. Плюх. Вода точно попала в цель.

— Пять! — выкрикнула она без тени впечатления.

Сквайр ухнул:

— Один?

Я бросила магию в 5, висевшую под потолком. Между нами поднялась стена воды, устремившаяся прямо к мишени.

— Десять! — приказала она.

— Девять? — крикнул Сквайр (и снова совершенно не помог).

Даже не оборачиваясь, я ткнула пальцем себе за спину и отправила струю назад, прямо в 10.

Так продолжалось, казалось, бесконечно. Мы прерывались лишь на короткие передышки. Сквайр с каждым разом выкрикивал цифры всё громче, входя в азарт и полностью упуская смысл упражнения.

К концу я едва держалась на ногах, голова раскалывалась