Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс
— Трахни меня, Тристан, — выдыхает она, и я едва не кончаю на месте.
Я стону ей в шею, выгибаю спину, чтобы опуститься ниже, и трусь лицом о ее сиськи, зарываясь в них и прижимаясь, словно какое-то животное. Боже, они такие полные и мягкие, и мне хочется оставить на них следы зубами.
Теперь Деми двигается в моем ритме, вращает бедрами, ищет трение, ищет освобождение.
Какая-то часть моего рассудка возвращается. Я близок. Очень близок. Сейчас меня мог бы довести до оргазма даже сильный порыв ветра.
— Медленнее, медленнее, — прошу я, все еще уткнувшись лицом в ее идеальную грудь. Не могу остановиться, просто не могу.
Не думаю, что она меня слышит. Или, если слышит, ей просто все равно. Она продолжает двигаться на мне. Толкается в меня.
И мне тоже все равно. Я хочу трахнуть ее. Хочу быть внутри нее.
Но я не знаю, навсегда ли сработало заклинание. Не знаю, не случайность ли это. Не знаю, сколько времени нам осталось.
— Медленнее, детка. Помедленнее, а то я сейчас кончу, — хрипло говорю я.
Если это мой единственный шанс быть с ней, я не могу позволить всему закончиться так быстро. Если магия, с помощью которой она вернула меня к жизни, нестабильна и этот подарок у меня отнимут, я не хочу встретить вторую смерть, так и не прикоснувшись к Деми всеми теми способами, о которых мечтал.
Но мой член уже почти там, где хочет оказаться. Я чувствую ее жар, чувствую манящую впадину ее входа сквозь насквозь промокшие трусики.
— Блядь, — цежу я сквозь зубы.
Каким-то чудом, почти вопреки собственному желанию, мне хватает силы воли изменить положение и создать между нами пространство, пока наши бедра не перестают двигаться в одном ритме, а член больше не тянется к ее соблазнительному жару.
Я тяжело дышу и весь покрыт потом, словно только что пробежал десять миль в гору [около 16 км].
— Не останавливайся, — стонет Деми, почти умоляя.
Мне требуется все мое самообладание, вся выдержка, которой я когда-либо обладал, чтобы не дать ей то, о чем она просит. Только поэтому я не набрасываюсь на нее немедленно и не трахаю ее до потери рассудка.
Дрожащий, я наклоняюсь и прижимаюсь лбом к ее лбу.
— Я с тобой, Деми. Я просто хочу, чтобы это длилось дольше. Позволь мне доставить тебе удовольствие.
28

Деми
Магия существует, и я могу это доказать.
Доказательство в том, как руки Тристана Бомонта скользят по моему телу, в том, как его рот на моей коже заставляет вспыхивать каждое нервное окончание. Доказательство — в стонах, которые гулко рождаются в его груди и задевают во мне какую-то часть мозга, о существовании которой я даже не подозревала.
Доказательство в том, что он здесь — из плоти, крови и костей, — и от его прикосновений весь остальной мир растворяется в мягком белом мареве.
Он берет меня за руку и ведет наверх, в мою спальню. Ноги дрожат от адреналина и желания. Никогда прежде меня не касались так, как он касался меня в гостиной. Будто он утратил всякую сдержанность и действует, повинуясь одному лишь желанию, а это желание сметает все на своем пути. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько желанной.
Поражает, что ему вообще удалось настолько взять себя в руки, чтобы замедлить происходящее. В тот момент, когда я коснулась его твердого члена и услышала этот звук, у меня самой уже не осталось ни капли самообладания. Звук был наполовину звериным, наполовину полным муки. Он словно изменил химию моего мозга, и я буду помнить его до самой смерти.
В спальне я смотрю, как он раздевается. Стягивает рубашку, и первое, что я замечаю, — насколько мускулистые у него спина и плечи. Он сильный, широкоплечий и настолько высокий, что возвышается надо мной примерно на фут [около 30 см]. Лунные тени обрисовывают его руки, резко выделяя натянутые сухожилия и рельеф мышц.
Такое тело способно меня уничтожить, и я бы сказала спасибо.
Тристан снимает брюки. Член по-прежнему невероятно твердый. Он делает глубокий, дрожащий вдох и садится на край кровати. Волосы падают на один глаз, когда он смотрит на меня с выражением, которое иначе как голодным не назовешь. Он сгибает длинные пальцы, подзывая меня к себе.
— Иди сюда, — говорит он.
Блядь, почему это так возбуждает?
Когда я подхожу, Тристан разводит колени, и я останавливаюсь прямо между ними. Не могу удержаться и запускаю пальцы в его волосы. С тех пор как впервые увидела его фотографию, я думала о том, какими будут на ощупь эти темные волны. От моего прикосновения он закрывает глаза, а челюсть дергается, когда он стискивает зубы.
Его руки, большие и прекрасные, начинают медленно, мучительно подниматься по моим ногам. От икр — выше, через колени, по бедрам. Тристан все это время смотрит мне в лицо, и от выражения его глаз внизу живота сводит мышцы.
Пальцы скользят под край футболки, затем осторожно цепляются за резинку трусиков.
Тристан тяжело сглатывает и спрашивает:
— Можно?
— Да.
Из моего рта выходит скорее выдох, чем слово, потому что Тристан начинает так же медленно стягивать трусики, как до этого исследовал мои ноги. Холодный воздух, внезапно коснувшийся пространства между бедрами, и мягкое скольжение костяшек пальцев по коже заставляют меня вздрогнуть.
Я хватаюсь за его плечи и переступаю трусиков. Мир замирает, когда он подносит пропитавшуюся возбуждением ткань к лицу и вдыхает.
— Блядь, Деми. Ты так вкусно пахнешь.
От этих слов колени становятся ватными, и я изо всех сил сжимаю бедра, пытаясь справиться с отчаянным желанием, которое нарастает между ними.
Тристан тянет за край моей футболки.
— Снимешь ее? Мне нужно тебя увидеть.
То, как он просит меня о чем-то, пьянит