Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс

книгу, которую читал, пока меня не было, и подходит сзади. Я вижу его в зеркале, прямо у себя за плечом. Широкие плечи и высокий рост рядом со мной заставляют меня казаться совсем маленькой. Тристан выглядит немного встревоженным, словно не знает, в какую передрягу я умудрилась вляпаться или в какую передрягу вот-вот втяну нас обоих.

А я, напротив, едва не вибрирую от возбуждения. В зеркале мои глаза блестят почти безумным огоньком. Самым большим препятствием в этом заклинании было найти ингредиенты, а теперь, когда я все раздобыла, не могу отделаться от ощущения, что у меня действительно получится.

— У тебя кровь, — говорит Тристан, и между его бровями залегает морщинка.

Я смотрю на руки и сквозь слой засохшей грязи замечаю свежий порез возле запястья. На поверхности выступают ярко-красные капли крови. Порез неглубокий, но по лицу Тристана видно, что его это все равно беспокоит.

— Поспорила с терновником во дворе.

— И кто победил?

— Очевидно, я.

Я вытаскиваю из кармана куртки небольшой контейнер с ягодами терновника, чтобы продемонстрировать доказательства.

Он кивает. Я чувствую за спиной его энергию и больше всего на свете хочу, чтобы он прижался ко мне сзади и обнял по-настоящему.

— Ты еще и с землей спорила? Потому что выглядишь так, будто валялась в грязи.

Я закатываю глаза, но не могу сдержать улыбку.

— Нет, пришлось немного прибраться.

Морщинка между его бровями становится глубже.

— Что ты прибирала?

— Твою могилу.

Странно произносить такое, обращаясь к человеку. На мгновение лицо Тристана становится печальным, но затем смягчается, когда он осознает смысл моих слов.

Я смотрю в зеркало, как он делает шаг вперед, наклоняется и обнимает меня. Мне хочется чувствовать тяжесть его прикосновения, размах ладоней — одна прижата к моему животу, другая обхватывает грудную клетку. Хочется ощущать его дыхание на своей щеке.

— Все это ради меня? — спрашивает он голосом, в котором одновременно слышатся глубина и уязвимость.

— Ты сделал бы то же самое для меня.

Он качает головой.

— Если бы это была ты, я бы каждый день приходил на твою могилу с цветами и умолял тебя явиться ко мне в виде призрака.

Этот мужчина.

— Ты бы сотворил заклинание, чтобы вернуть меня?

— Я бы сделал все, чтобы вернуть тебя. Даже душу продал бы в обмен на твою.

— Драматично.

— Это правда.

Он наклоняется и утыкается лицом в мои волосы. Кожу головы покалывает от прикосновения его энергии.

— Ты готов попробовать? — спрашиваю я.

— Стараюсь не надеяться. Но да, думаю, готов.

— А если не сработает…

— А если не сработает, ничего страшного. Мы оба понимаем, что шансы невелики.

Я усмехаюсь.

— Я хотела сказать: если не сработает, попробуем еще раз. Я не из тех, кто сдается.

Челюсть Тристана напрягается, в горле заметно двигается кадык, когда он сглатывает.

— Тристан, я этого хочу. Я хочу тебя.

В его глазах блестят эмоции — похоже, он не ожидал этих слов. По крайней мере, не от меня.

— Есть одна вещь обо мне: если я чего-то хочу, обычно я это получаю.

— Меня это нисколько не удивляет, — отвечает он с улыбкой.

26



Тристан

— Ты говоришь на латыни?

Деми сидит посреди гостиной на полу, скрестив босые ноги, и что-то тихо бормочет по-латыни. Пока она принимала душ, отмывая с себя грязь с кладбища, с моей могилы, я передвинул мебель в парадной гостиной. Когда она спустилась, на ней была огромная винтажная футболка — сегодня со Стиви Никс, — а в руках целая куча необходимых вещей. Я с тоской наблюдал, как она устроила на полу импровизированный алтарь: расстелила квадрат синего бархата, села на него и принялась раскладывать свои принадлежности.

Каждый раз, когда я ее вижу, клянусь всеми богами, она становится еще красивее.

Волосы у нее мокрые, длинные и распущенные по плечам. От них так сильно пахнет шампунем, что аромат заполняет весь первый этаж. Чистая кожа сияет в мерцающем свете свечей. Глаза синее моря и вдвое опаснее. Я мог бы в них утонуть.

— Я ее учила, — отвечает она.

— Латынь? За те двадцать четыре часа, что прошли с тех пор, как ты решила провести это заклинание?

Усмехнувшись, она поднимает телефон.

— Я знаю, что ты старый, так что технологии могли пройти мимо тебя. Но теперь у нас есть такая штука, как Google Переводчик…

— Я знаю, что такое Google Переводчик, — ворчу я.

Деми выразительно поднимает бровь.

— Ну надо же. Я впечатлена.

Я скрещиваю руки на груди и прислоняюсь к каминной полке, изображая максимально хмурого старика, но как ни стараюсь, не могу скрыть улыбку.

И все же она смягчается. Отбрасывает привычную колкость и становится нежной, только со мной.

— Я старалась запомнить произношение. Не хочу сказать что-нибудь неправильно и отправить нас обоих в загробный мир.

И тут я замечаю это. Деми нервничает. Это видно по тому, как она снова и снова проводит подушечкой большого пальца по каждому длинному ногтю другой руки, по тому, как то и дело двигает плечами, сидя на полу. Она делает вдох, глубже обычного, и медленно выпускает воздух сквозь сжатые, до греха соблазнительные губы.

Я пересекаю гостиную в два шага и опускаюсь перед ней на корточки, по другую сторону алтаря. Ее взгляд встречается с моим, и я не отвожу глаз.

— Деми, если ты не уверена, что хочешь это делать, мы можем не начинать.

И я говорю это совершенно искренне. Я не могу представить ничего желаннее, чем снова стать живым, чем увидеть, как это заклинание сработает. Но не ценой безопасности Деми и даже не ценой ее душевного спокойствия. Я предпочту провести вечность, наблюдая, как она и ее будущие потомки стареют в