Книга для тебя - Ника Волшебница

Но джентльмен, издали бросив на меня мимолётный взгляд, поспешил прочь, словно и не заметил.

Усмехнувшись, я невольно повела плечами: вот уж действительно не судьба. То я каждый раз отказывалась от его гостеприимства, то теперь он сделал вид, что не узнал… Ну да ладно.

Напевая, я отправилась домой, наполненная счастьем. Надо однако узнать у Ирмы, что это были за цветы…

* * *

Послезавтра настало неожиданно.

Я проснулась в 5:30 — хотя с Ирмой заранее обсудила, что сегодня не приду — от гудения телефона.

Странно: вроде, отключила будильник накануне.

Однако это был не он, а сообщение от Айи: «Приедь сразу, как сможешь. Ты мне нужна…»

От былой весёлости не осталось следа. Ещё вчера я сердцем чуяла, что свадьба каким-то чудом не состоится, но это сообщение от подруги словно отрезвило… Как я могла просто взять и расслабиться?! Может, за эти два дня я и сделала бы что-то судьбоносное… А теперь смогу только лживо утешать подругу, чья жизнь уже практически сломана…

Сильнейший гнев на Ирму и саму себя разлился по телу, и я поторопилась в ванну, чтобы умыться ледяной водой и успокоиться прежде, чем встречу Марса: он негромко возился на кухне, собираясь на работу.

— Докинешь меня до Айи? — слегка успокоившись, я вышла к нему.

— Не рановато? — Марс поцеловал меня в губы, обдав шлейфом крепкого кофейного запаха.

Я молча показала сообщение от подруги. В ответ он кивнул:

— Собирайся тогда. Я подожду.

Я втянула носом воздух и почуяла аромат сладости, перебивающий даже физический запах кофе.

— Ты… — я не верила сама себе. — Ты что, чему-то рад?

Марс внезапно отвернулся к раковине и начал ополаскивать кружку.

— Что-что ты сказала?

— Я спрашиваю, ты рад чему-то?

Его глаза на мгновение сощурились, но он быстро вернул былую серьёзность:

— Просто сегодня закрываю большой проект, и к обеду должен получить гонорар.

— А-а-а, — я ощутила разочарование. — Но ты приедешь ко мне?

— Ну, конечно: приеду сразу же, как освобожусь! — Марс ещё раз поцеловал меня в губы. — Жду тебя в машине.

Айя открыла дверь — и я невольно отпрянула, оступилась и чуть не упала.

— Родители ещё спят, — шепнула подруга как ни в чём не бывало.

Слова, словно столпившись, встали в горле, а я всё пялилась на подругу. Она была почти прозрачной и за последнюю неделю, что мы не виделись, словно ещё больше исхудала.

Пахнуло чем-то терпким, тяжёлым и до боли знакомым. Я зажмурилась, пытаясь понять этот запах — и вдруг осознание навалилось на меня бетонной плитой.

— Ты что?! — я обеими руками схватила подругу за тонкие бледные кисти. — Ты что, хотела покончить с собой?!

— Тш-ш-ш-ш! — Она, вырвав одну руку, поднесла палец к губам и испуганно оглянулась.

Я продолжила шёпотом:

— Ты с ума сошла? Как тебе такое вообще в голову пришло?! — меня начала бить дрожь.

— Потому и попросила тебя приехать. Я была на грани. Не спала сегодня ни минуты. И когда в полубреду под рассвет пришла на кухню и открыла шкаф с таблетками, поняла, что не вывожу… И первым делом написала тебе, — шёпот Айи был хриплым и почти не живым.

Выдохнув, я бросилась ей на шею.

— Господи, как я могу тебе помочь сейчас?

Затылком я почувствовала, как она отрицательно качнула головой — и увидела в глубине коридора открывающуюся дверь.

Миловидная немного растрёпанная со сна женщина вышла из спальни, запахивая тонкий атласный халат.

Я отстранилась от подруги.

— О, уже первые гости? — дружелюбно произнесла женщина.

— Мам, это Ника, — Айя шмыгнула и быстрым взмахом руки протёрла глаза, затем улыбнулась одними губами.

— Никочка! — женщина радушно обняла меня. — Очень много слышала о тебе, просто очень много! Надо же, какие у тебя красивые глаза! — она глянула мне в лицо.

— Ник, это моя мама, Аглая Леонидовна.

Я кивнула и, прикрыв глаза, почти бессознательно вслушалась в образ матери Айи. Меня накрыл глубочайший когнитивный диссонанс: я день за днём полнилась отвращением к этой женщине, своими руками ломающей жизнь дочери — и всё это время она казалась мне холодной, расчётливой, властной. Но передо мной сейчас стоял красивый сияющий добродушный человек, источающий совершенно неподдельный тёплый пряный аромат — аромат счастья.

— Заходите завтракать, девочки, я пока приведу себя в порядок, — Аглая Леонидовна скрылась в дверях ванной, а я обернулась к подруге:

— Ай, твоя мама абсолютно искренне счастлива и убеждена, что это замужество — лучшее, что может с тобой произойти.

Подруга только махнула рукой:

— Я ж тебе говорила, что совершенно неспособна её убедить, — её голос был гнусавым, словно нос зажимала прищепка. — Ладно, пойдём завтракать. Скоро придут делать макияж, — Айя безэмоционально посмотрела на часы. — Вадим, кстати, так ни разу не появился и не написал за эту неделю. Хотелось бы, чтобы он и сегодня не приехал, но — увы — с мамой они обсуждали детали свадьбы, и этот подонок до предела обходительный и культурный с ней, — подруга открывала и закрывала холодильник, составляя на стол еду. — Такой весь слащавый, аж тошно. Ещё б она поверила мне, что он моральный урод…

Айя поставила передо мной кружку с чаем, но я поняла, что кусок в горло сейчас не полезет. Почему я так и не смогла помочь подруге? Почему книга не смогла помочь?..

— Знаешь, — негромко произнесла Айя, словно услышав мои мысли, — мне кажется, я совершаю огромную глупость. Я как будто нарисовала у себя в голове две чаши весов — и на одной моё счастье, а на другой — ожидания родителей. И я всё думаю: “Ладно уж, потерплю…” — и выбираю вторую чашу, хотя мне до тошноты омерзительно…

— Девчат, доброе утро! Вы чего мрачные, как на похоронах? — в кухню вплыл высокий худощавый мужчина с густыми усами и гладко выбритым подбородком.

Я подскочила, едва не опрокинув чай:

— Здравствуйте! Ника.

— Эмиль Давидович, — мужчина, чуть склонившись, мягко коснулся губами кончиков моих пальцев и бросил беглый любопытный взгляд в глаза, но ничего не сказал. — Ну что ж, трапезничайте, вернусь позже, — он скрылся за дверью, оставив за собой аромат спокойствия.

Вспомнив своих родителей, я вдруг поняла Айю и её желание угодить своим даже ценой собственной жизни.

— Теперь мне непонятно, что лучше: идеальные родители, которым боишься сделать больно. Или такие, от которых спешишь сбежать, — тихо проговорила я.

Подруга только пожала плечами, помешивая сахар в