Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс

— Тебе так нравится? Мягко и медленно? — спрашивает он. Голос почти сорвался, а в глазах горит первобытный огонь.

Я киваю.

— Мне нравится и пожестче.

Тристан стонет.

— Покажи.

Не отрывая взгляда от его лица, наблюдая, как на нем сгущаются тени желания, я перекатываю соски между пальцами, а потом сжимаю их. Достаточно сильно, чтобы веки сами собой дрогнули и закрылись, достаточно сильно, чтобы у Тристана вырвался хриплый вздох.

— Я хочу, чтобы они были у меня между зубами, — рычит он.

— Блядь, Тристан, — выдыхаю я.

— Чего ты хочешь, детка? — спрашивает он.

Я качаю головой.

— Не знаю.

— Где еще тебе хочется, чтобы я к тебе прикоснулся, Деми?

Встречаюсь с ним взглядом и отвечаю:

— Ты знаешь, где мне это нужно.

— Скажи.

— Моя пизда.

На этот раз Тристан закатывает глаза. Проводит языком по губам и сжимает руки в крепкие кулаки.

— Твоя пизда.

Это слово из его уст буквально закорачивает мне мозг. Тристану требуется мгновение, чтобы прийти в себя, прежде чем продолжить, словно он держится за остатки самообладания из последних сил.

— Раздвинь свои красивые бедра для меня.

Я придвигаюсь чуть ближе к краю стола, чуть ближе к нему, и раздвигаю ноги. Он заглядывает мне под юбку, не сводя глаз с трусиков, которые к этому моменту наверняка уже совершенно промокли.

Его взгляд возвращается к моему лицу.

— Ты уже мокрая для меня?

— Да.

— Боже, Деми. Ты меня убиваешь, — говорит он, а затем похлопывает по подлокотникам кресла. — Поставь сюда ноги. Подними юбку.

Я едва дышу от возбуждения. Все внутри и вокруг меня горячее огня. Каждая женщина желает, чтобы на нее смотрели так, как Тристан смотрит на меня сейчас. Его желание поглощает все и совершенно открыто читается на лице. Он не скрывает ни капли того, как сильно меня хочет, и одного этого почти достаточно, чтобы я вспыхнула.

Поэтому я делаю, как он говорит: ставлю ноги на подлокотники кресла и задираю юбку к бедрам.

— Можешь просунуть руку в трусики, а потом вынуть ее, детка? Покажи мне, насколько ты мокрая?

Иисусе, мать твою. То, как он называет меня деткой. Мягкая, но властная манера, с которой он говорит мне, что делать. Кажется, я никогда никого не хотела так сильно, как Тристана Бомонта.

Я просовываю пальцы под ткань трусиков и сразу чувствую, насколько сильно он меня возбудил. Когда вытаскиваю руку, кончики пальцев блестят.

— Посмотри, какой красивый беспорядок ты для меня устроила, — говорит он, и дыхание у него дрожит. — Хочу, чтобы ты показала мне, как ласкаешь себя.

Я снова скольжу рукой под трусики, раздвигаю себя и прижимаю пальцы к клитору. Новое давление вырывает из глубины тела стон, и голова запрокидывается.

— Вот так, дай мне услышать, — говорит Тристан.

Это не займет много времени. С учетом того, как он на меня смотрит, сколько времени потратил, возбуждая меня, и напряжения, которое копилось между нами неделями. Я пороховая бочка, готовая взорваться.

— Тебе нравится, как я звучу? — задыхаюсь я, описывая пальцами маленькие круги.

— Мне нравится, как ты звучишь, — говорит он. — Я слышал тебя по ночам.

Почему это так заводит? Знать, что он слышал меня, когда я прикасалась к себе, одна в темноте?

— Иногда я думаю о тебе, — признаюсь я. — Когда ты слышишь меня.

— Блядь, Деми. Правда?

— Да.

— Не переставай ласкать себя, красавица.

И с этими словами я отдаюсь самой животной своей части, преследуя собственное удовольствие. Двигаю бедрами навстречу пальцам. В голове это рука Тристана — легко представить, ведь он прямо здесь, рядом, и говорит мне, что делать.

— Посмотри, как ты трешься бедрами о собственную руку. Ты уже совсем близко, правда? — В его голосе хрипотца и дым.

— Совсем близко, — тяжело дыша, отвечаю я.

— Отдай это мне, Деми.

Я чувствую это. Я на самом краю, готова сорваться в пропасть.

— Смотри на меня, — говорит Тристан.

Я открываю глаза и смотрю на него — и отчаянное желание на его лице доводит меня до края.

— Вот так, Деми. Кончи для меня.

Волна удовольствия обрушивается на меня с такой силой, что я теряю ритм, мысли, теряю все, кроме Тристана. Ноги дрожат, зрение мутнеет. Я вижу только его. Оргазм врезается в тело и проходит сквозь меня, словно удар молнии. Это самое прекрасное и одновременно самое разрушительное ощущение в моей жизни, и я не знаю, смогу ли когда-нибудь оправиться.

— Продолжай, детка. Я хочу все, все до конца, — говорит он, и я продолжаю.

Перед глазами звезды, а я выжимаю из себя последние капли. Для него. Все для него.

— Вот умница, — выдыхает он, когда последние отголоски удовольствия проходят по телу.

Вскоре все стихает, и единственные звуки — это мое сбившееся дыхание и звон в ушах. Мы с Тристаном сидим и смотрим друг на друга через небольшое пространство между нами, густое от напряжения и заряженное тем, как мы только что перешли границы.

А потом он улыбается мне, и сердце пропускает удар.

— Это самое прекрасное, что я когда-либо видел, — говорит он.

Единственное, в чем я сейчас уверена, — мне нужно больше. Больше его. И, поскольку он призрак, того, что он способен мне дать, никогда не будет достаточно.

Когда дело касается Тристана Бомонта, я понимаю: мне нужно все.