Предатель. Оклеветанная жена. Книга 1 - Алиса Лаврова

32

Аника

Я вижу, как глубокий порез на моей руке затягивается. Это происходит быстрее, чем я успеваю осознать боль. Остаётся лишь едва заметный розоватый след, будто нож Дария никогда не касался меня. Гулкая тишина в зале давит, как невидимый груз, делая каждый шорох оглушительно громким. Мой резкий вдох и учащённое биение сердца, отдающееся в ушах, — единственное, что я слышу. Красное сияние магии внутри моего источника всполохами живого пламени льётся по венам. Моя сила, словно стихия, требующая выхода, заставляет дрожать мои руки, протянутые над драгоценным кровником моего рода. Камни, освещающие зал, пульсируют, отзываясь на трепет моего сердца, и их пульсация переливается по мраморным стенам, будто жидкий огонь танцует в тёмном зале. Я знаю, что должно произойти. Я знаю, чего они ждут. Кровник должен открыть себя, должен подчиниться и трансформироваться в книгу нашего рода. Но в самой глубине души часть меня точно знает, что этому не бывать. Вместе с воспоминаниями о матери, отце и Лейле, что я спрятала в глубине моего сознания от попыток Чёрного отобрать мою память, я невольно сохранила и те воспоминания, от которых хотела бы избавиться. Ужасные картины самых чёрных минут моей жизни, от которых сжимается сердце, а в горле поднимается вязкий ком, душат меня. Я отвожу взгляд от артефакта, пытаясь справиться с болезненной дрожью.

— Что такое? — напряжённый голос магистра Амонтиса разрывает хрупкую тишину тёмного зала, заставляя меня вздрогнуть всем телом. — Артефакт неисправен?

Я чувствую, как взгляды всех в комнате устремляются на меня.

Дарий, не сводя глаз, отвечает: — Странно.

Кровная руна всё так же лежит на столе, вокруг кровника поднимается дымок. Запах моей собственной сгоревшей крови бьёт в нос. По лицам членов тайного совета пробегает волна смятения. В это мгновение они походят на хищных птиц, которые, почуяв добычу, уже сочли её своей, но вдруг обнаружили, что она исчезла. Голодные, злобные взгляды обжигают и требуют ответа.

— Давай ещё раз, Ранвейр, — магистр Шардин кривится, его толстые щеки трясутся при каждом движении. — Наверное, мало крови. Разрежь посильнее. Нечего её жалеть, у девки же красный источник, на ней всё заживает, как на кошке.

Дарий, всё ещё стоя рядом со мной, отвечает с хладнокровным спокойствием: — Крови более чем достаточно, магистр Шардин. Нет нужды травмировать девушку. Она и так натерпелась…

Его голос звучит так тихо, что я едва слышу его, но чувствую на себе его пристальный взгляд. Я смотрю в пол, желая сейчас быть где угодно, только не здесь. Я проклинаю себя за то, что чувствую стыд в эту минуту.

Им будет нетрудно догадаться, что со мной сделал Чёрный. Дарий, скорее всего, уже понял.

— Тогда в чём дело? — Женский голос звучит ровно, но с нотками подозрительности. — Может быть, артефакт сломан? Ты уверен, что не повредил его, когда извлекал?

— Нет, — Дарий кладёт стилет, всё ещё покрытый моей кровью, на стол. Звук металла, касающегося камня, глухо разносится по комнате. — Артефакт исправен. Я вижу его пульсацию. Он хочет развернуться, но не может. Проблема в другом.

— В чём же? — Голос магистра Амонтиса звучит почти раздражённо. — У тебя есть мысли?

— Мысли есть, — отвечает Дарий, задумчиво склонив голову. — Магистр Амонтис, пригласите, пожалуйста, мастера Нокслина. Я думаю, он сможет дать ответ.

Я слышу в его голосе не только задумчивость, но и ярость, едва скрытую под налётом видимого спокойствия.

В зале снова воцаряется тишина, но на этот раз напряжение густеет, как смола. Моя сила, захлёстывающая меня изнутри, трепещет, всё сильнее стремясь вырваться наружу. Но я не могу даже шевельнуться, скованная силой Дария.

Магистр Амонтис даёт безмолвный знак тихим слугам у входа, и один из них удаляется.

А спустя пару минут я слышу приближающиеся шаги Чёрного. Эту походку я не спутаю ни с чем. Сколько раз за эти годы я дрожала от страха и ненависти, едва услышав её. Сколько раз молилась о том, чтобы никогда больше не слышать её. Страшные воспоминания, усиленные, кажется, в тысячу раз от силы, разрывающей меня изнутри, ярко проносятся перед моим внутренним взором, заставляя непрошенные слёзы бежать по щекам.

Чёрный неуверенно подходит ближе и замирает.

— Стоило ли выгонять меня, чтобы снова звать? — в его скрипучем голосе звучит насмешка и как будто вызов. — Я ваш соратник, уважаемые магистры, а не собака, которую можно пинать… Мы с вами связаны одной тайной и одной целью. То, что я не вхожу в совет, не значит, что…

— Разумеется. Прости мне мою вспыльчивость, мастер, — перебивает его магистр.

— Хорошо, — Чёрный покорно складывает руки у себя на животе и ждёт, поочерёдно глядя на магистров. — Я к вашим услугам.

— Мастер Нокслин, ты ничего не хочешь сообщить совету? — с обманчивой мягкостью говорит магистр Амонтис. Его руки лежат на столе, и белый полированный перстень сверкает, отражая блики от пульсирующих камней. — Есть что-то, что мы должны знать?

33

Аника

— Я? — Чёрный вызывающе смотрит на магистра, но я слышу, что голос его как будто надламывается, выдавая страх. — Я лишь исполнял возложенное на меня дело с должным рвением и ответственностью.

Ощущаю, как рука Дария, лежащая на моём плече и подавляющая мою силу, вдруг начинает дрожать.

— Говори правду, — звучит голос Дария, оглушающий, словно хлёсткий удар плети. От этого властного приказа даже мне становится страшно, и я внутренне сжимаюсь.

— Кто ты такой, чтобы требовать? — Чёрный резко поднимает голову, и я едва ли не впервые вижу его морщинистое, отталкивающее лицо. — Магистр, ваш помощник, кажется, слишком много себе позволяет. Юнец, похоже, забылся и решил, что может хамить мастеру...

— Позвольте, магистр, я поговорю с ним так, как он этого заслуживает, — просит Дарий глухим голосом, и я вижу, как Чёрный вздрагивает и пятится назад.

Магистр сперва вздыхает, потом кивает и делает нетерпеливый жест рукой.

Дарий хватает со стола стилет и, спустя долю мгновения, оказывается возле Чёрного. Тот даже