Генерал драконов. Его лекарка-попаданка - Татьяна Озерова

Оставалось справиться с ожогом. Знакомая работа: ткани, капилляры, регенерация. Тепло ладоней вдоль обожжённой линии, тонкий луч целительского дара в поверхностные слои.

Здесь мне помогала драконья природа раненого: его тело само тянулось к восстановлению, надо было только открыть русло.

Через четверть часа ожог затянулся до состояния, при котором можно было наложить чистую повязку и оставить до утра. Я закрепила край и всмотрелась в его красивое молодое лицо.

Раненый дышал ровно. Синева с губ ушла, уступив место бледности. Пульс был медленнее, глубже. Сердце било спокойно.

Я тяжело прислонилась к стене. Каменный холод впился в лопатки. Мелкая дрожь пошла от пальцев к локтям. Тяжёлая работа сделана.

Я справилась. Он будет жить.

Внутри меня воцарилась тишина. Та самая, которую я помнила по ночным дежурствам в моём родном мире. Когда больного вытащили, отвоевали от смерти, и дальше он уже справляется сам.

Спор у стены стих до шёпота. Голоса переключились на другое.

— … а генерал драконий, говорят, страшнее всех драконов разом, — шептал кто-то. — Мне друг рассказывал. Видел его. Здоровенный, страшный. Глаза как чёрные ямы.

— Где он проходит, свет гаснет, — подхватил хриплый мужской голос. — Факелы тухнут сами.

— Враки.

— Мой друг на тракте торгует, видел своими глазами. Армия шла, генерал верхом. Мимо лавки проехал, а все свечи у него разом погасли. Все до одной.

— Сказки рассказываешь.

— Сказки или нет, а потухшие свечи были.

— Говорят, Тьму генерал водит, как собаку на привязи. Только собака больше хозяина. И страшнее, и злее.

Слушая про генерала драконов, я устало прикрыла глаза.

Вот они говорят, и даже не представляют, насколько правы в том.

Ведь я знала генерала. Любила его, когда была Нореаной. И думала, что он любит меня…

Я знала этого дракона, помнила его молчание во всех оттенках. Его разрушительную, испепеляющую ярость.

Знала, каким он был, когда доверял: внимательным, с редкой полуулыбкой в уголках суровых губ. Знала и другое: каково это, когда его доверие уходит навсегда.

Именно так это и произошло, когда я умерла Нореаной. Последнее, что я видела перед своей второй смертью, его чёрные ненавидящие глаза.

Нет, мне нельзя вспоминать. Нельзя, нельзя, нельзя! Слишком это больно…

Вдруг на лестнице в подвал раздались шаги. Тяжёлые. Размеренные. Каждый удар сапога отдавался в камне вибрацией.

В подвале тут же воцарилась тишина. Все испуганно смотрели на лестницу.

Отчётливо ощутилось давление, будто воздух резко сжался. Звуки приглушились. Огоньки плошек осели ниже.

В проёме двери возник высокий широкоплечий мужской силуэт. И раздался голос. Мощный, низкий, хрипловатый. Без единой интонации.

— Какой лекарке вы отдали моего адъютанта?

Я рывком обернулась на голос от лестницы, чувствуя, как холодею от макушки до пят.

Тени на стенах вытянулись и застыли. Огоньки, освещающие подвал, замерли, будто вдавились вниз, сделав тесное пространство темнее.

Дышать стало тяжко, будто воздух уплотнился, став густым и вязким.

В проём, наклонившись и повернувшись, чтобы поместиться в низкий узкий дверной проём, вошёл… он.

Высокий. Широкоплечий. Дракон. В человеческом облике, но это делало его ещё страшнее громадного крылатого чёрного зверя, что я помнила из памяти Нореаны.

Тёмно-серый полевой мундир без единого украшения, идеально сидящий на мощном рельефном теле. Высокий воротник-стойка, массивный широкий ремень, длинный меч в простых ножнах у бедра.

Волосы чёрные, коротко подстриженные на висках, падающие на лоб сверху.

И глаза. Чёрные, как бездна, что без остатка поглощает весь свет и ни крупицы не возвращает обратно.

Воздух в моих лёгких кончился сразу. Колени ослабли, внутри всё оборвалось и провалилось куда-то вниз.

В моей новой жизни, я видела этого до тьмы в глазах пугающего мужчину впервые. И тело Рияны отозвалось так, как отзывается живое перед хищником высшего ранга. Панической утробной дрожью, которую я изо всех сил, но безуспешно пыталась сдержать.

Тело тряслось, а во мне, за слоем чужого сейчас тела, отозвалась другая, старая память.

Я знала его. В прошлой жизни, в этом мире.

Точнее, Нореана знала — та, чьей жизнью в этом мире я уже жила…

Да, мне так легче будет думать, что не я, а Нореана… любила этого дракона до последнего своего вдоха.

Нет, не Нореана. Кого я обманываю? Я. Я любила.

И сейчас при взгляде на генерала драконов, меня накрыл беспощадный в своей откровенности образ.

Наш единственный поцелуй. Его властные губы на моих губах. Мы так и не успели — не стали близки, он берёг свою истинную, считая, что моя робость и страх перед ним должны пройти. Не зная, что всё то краткое время, что он считал меня своей парой, я была под чужим влиянием, которое никто не мог ни почувствовать, ни обнаружить.

И тут же, почему-то, другое воспоминание — единственный раз, когда я увидела генерала в истинном облике.

Скалистое ущелье, узкая тропа. Ледяной ветер. Отряд из семерых ближников генерала, и я среди них, в роскошном плаще на меху.

То, как из расщелины вдруг вывалились наёмники в чёрной броне. Как звенела сталь, как много их было.

Мой генерал тогда спрыгнул с коня. Сделал несколько молниеносных шагов в сторону и начал меняться.

Воздух рядом с ним потемнел, задрожал словно над раскалённой печью, только здесь наоборот, резануло обжигающим холодом.

Его окутала рывками расширяющаяся чернота, которую прорвали громадные кожистые крылья, чёрно-матовые, с рваными краями.

Над ущельем взревел чёрнейше-чёрный дракон. Громадный. Ужасающий.

Матовая чернота чешуи пожирала свет, не отражая ни единого блика.

Дракон ударил громадной лапой, кроша когтями камни, и потоком тёмной магии его ближников отбросило прочь от наёмников… В тот же миг из оскаленной пасти на нападавших покатилось чёрное, тяжёлое пламя.

Когда пламя рассеялось, больше никого не было. Пусто.

Всё произошло так стремительно, без единого лишнего движения.

Чёрная стремительная смерть во плоти.

Я стояла у скалы и не могла отвести взгляд. В груди бился дикий ужас, смешанный с благоговейным восхищением.

Воспоминания оборвались резко, едва я повернула голову на голос позади меня.

— Господин генерал, — прошелестел в подвале голос Виттера. — Господин генерал, помилуйте…

Старик сполз на пол, прижался к стене. Все остальные в подвале тоже отхлынули к стенам, стараясь оказаться подальше от генерала, даже те, кого я уже вылечила.

Только я стояла неподвижно, не в силах двинуться, опасаясь позорно упасть.

Я вдавила ладонь в шершавый стол. Заставила себя выпрямиться. Проследила