Дом холодных сердец - Тея Авари

Рыжий уставился на брата, до сих пор молчавшего.

– Мне больше интересно, почему Отец ничего не сказал нам о ней, – помедлив, ответил тот.

– А вдруг это и впрямь какая-то ошибка? – предположил Кассий.

– Но ее привез Сэм, она не сама сюда пришла, – заметил Торн.

– Кто-нибудь опрашивал его? Что он говорит? – Кассий переглянулся с братьями.

– Да что он может сказать, этот болван? – скривился Милтос. – Мычит что-то про то, что подарок Отца.

– Подарок? – задумчиво нахмурился Торн, потерев подбородок. – Как любопытно…

– По мне, если подарок, то мы вправе делать с ним все, что нам вздумается, – заявил рыжий. – Помните, Отец обещал, что пришлет нам еду, если будем хорошо себя вести?

– Ты вечно это твердишь, но он не говорил таких слов! – возразил Кассий. – Он лишь упоминал, что могут прийти новые слуги. И мы не знаем о них ничего.

Все замолкли. Отца они не видели уже очень долго. Часто он пропадал на многие годы и даже десятилетия, так что воспоминания о нем стирались из памяти.

– Так или иначе, нам запрещено испивать человека без разрешения, – напомнил Кассий брату.

На лице Милтоса заиграли желваки.

– Надоело! – снова взорвался он. – Как мне это надоело! Сидеть на диете из зверья и тухлой добычи Сэма! Унизительные правила! Унизительная жизнь! Знаете что? В таком случае просто отдайте ее мне!

Он остановился посреди комнаты, стиснув кулаки.

– Хочу высушить ее как можно скорее! А вы можете понаблюдать, раз такие святоши и не хотите участвовать.

Торн устало потер переносицу. Милтос был самым младшим, самым беспокойным. Его буйный нрав тяжело переносился такими многовековыми вампирами, как Кассий и Торн.

– Если тебе настолько надоело, ты знаешь, как лишить себя своей жалкой жизни. – Торн равнодушно посмотрел на брата.

Тот окатил его в ответ полным ненависти взглядом.

– Что толку от того? – прошипел Милтос. – Что нас ждет там, за чертой, а? Ты и сам прекрасно все знаешь, Торн. Мы чудовища. И бог отказался от нас. Ему неважно, кем мы были при жизни: грешниками или святыми. Неважно, сами ли мы выбрали эту участь или нет. Для него мы дети дьявола, туда нам и дорога. Мы сгорим в аду. В лучшем случае утонем в вечной темноте забвения, в небытии. Мы никогда не увидимся с теми, кого прежде потеряли, и не найдем покоя!

– Fermatevi, vi prego[1]. Поэтому я вас и собрал, – примирительно прервал его Кассий, средний брат. – Тебя должно заинтересовать то, что я нашел.

С этими словами он показал братьям покрытый пылью фолиант, обложка которого почернела от времени.

– Что это? – все так же скучающе спросил Торн.

– Сам посмотри.

Кассий водрузил книгу на старый деревянный столик в углу комнаты и раскрыл на одной из страниц.

Все три брата заинтересованно склонились над ней. Даже Торн, нехотя отлепившийся от стены, присоединился к остальным.

– Где ты ее взял? – настороженно спросил Милтос, ярость которого угасла, как только глаза пробежались по первым строчкам страницы.

– О, ты заходил в кабинет Отца? – догадался Торн и понимающе улыбнулся.

Посещение этой комнаты было единственным, что запрещалось для них в доме.

Впрочем, сам Торн давно уже нарушил это правило и исследовал каждый уголок запретного кабинета. И думал, что не поплатится. От скуки он делал это или из любопытства – он сам уже не помнил.

– Да, – с неохотой подтвердил Кассий и предупредил: – Возможно, нас за это накажут.

– Нас в любом случае накажут, – фыркнул Милтос. – Он и без этого найдет за что.

Все трое удрученно промолчали. Глубокие шрамы на телах братьев служили подтверждением словам Милтоса.

– Так что там? – Торн вернул разговор в более полезное русло.

– Здесь описан обряд, который… – он запнулся, явно волнуясь, – который может помочь нам избавиться от нашего проклятия. Обрести покой на небесах, а не сгореть в аду.

– Это правда возможно? – не веря своим глазам, пробормотал Милтос. – А это что?

Торн тоже был явно заинтересован в содержимом книги. Он быстро читал строки, водя когтистым пальцем по пожелтевшей странице.

– Кажется, еще один обряд. Что-то про обретение смертности… – сказал он и внезапно зло выругался. – Дьявол! Здесь вырвано несколько страниц! Обряд на обретение покоя описан полностью, а этот – частично и только на праязыке… Ничего не ясно.

– Должно быть, Отец не хотел, чтобы мы воспользовались им, – предположил Кассий. – Торн, ты ведь давно живешь. Сможешь перевести запись на наш язык?

Старший из братьев сощурился, обдумывая вопрос.

– Ты знаешь, что пыль веков затуманила мою память, но… быть может… понадобится время. Много времени, которого у нас мало. Смотрите сами.

Он указал на одну из строчек первой страницы.

– Все обряды проводятся на кровавое полнолуние, – прочитал Милтос за всех.

– Через три месяца. И кровавая луна… такое событие случается раз в сто лет, – объяснил Торн.

Он задумчиво постучал когтем по книге.

– Полагаю, наш горячо любимый Отец специально подстроил это, чтобы мы добровольно ушли из жизни, – насмешливо предположил он, и коварство Отца его позабавило. – Снова сделать нас смертными ему отчего-то не хочется.

– Неважно, – процедил Милтос, – вариант с вечным покоем на небесах меня тоже устроит. Так что нужно сделать? Убери руку, не видно…

– Вот это и есть самое интересное, – заговорщически проговорил Кассий и покосился на братьев. – Для обряда нам понадобится девушка…

* * *

В пещере было темно, сыро и холодно. Капли воды, собравшейся под ее низкими сводами, падали то тут, то там, разбиваясь ледяными брызгами. Приятно…

Но прежде чем оказаться здесь, человеку пришлось десять суток пробираться по пустынным нехоженым тропам, ведущим к вершине горы, и столкнуться с таким близким, злым солнцем.

Тенебраэ теперь не боялся его так, как когда-то после рождения, много тысячелетий назад. Но даже его свет изматывал, вытягивал силы, делал тело слабым.

Всех сопровождающих, местных жителей, нанятых в деревне у подножия горы, пришлось досуха выпить.

Не беда. Это стоило того. Сегодня он наконец вновь увидит ее.

Своды пещеры расширились и завершились тупиком.

Человеческий глаз не разглядел бы здесь ничего особенного, тем более в кромешной, густой темноте, наполняющей пещеру. Но глаза тысячелетнего вампира отлично видели вырезанные на стенах письмена и древнее святилище, построенное для его богини.

Тенебраэ поджег курильницу, стоящую по центру святилища на каменном уступе. Ни в коем случае нельзя было зажигать огонь. Она не любила свет. Столько лет она не могла уснуть, и, как и ее детей, свет мучил ее.

Прекрасную Ламию, матерь