Крылья, что связывают нас - Брайер Болейн

Я внезапно вздрогнула, когда меня накрыло новое ощущение. Запах. Свежая рыба, заполнившая нос. Наверное, стоит радоваться, что не рот. Я сморщила нос, но ничего не могла с этим поделать. Мне так и не удалось полностью отгородиться от Никсариса. Совсем. Он попытался достучаться до меня лишь однажды. Я его проигнорировала. Сделала вид, будто не слышу. С тех пор он больше не пытался. В этом не было необходимости. Потому что я ощущала его постоянно, чувствовала даже без усилий. Даже когда он не пытался говорить со мной, я знала, где он находится. Знала, когда он летает над островом, когда сворачивается на ночь на уступе скалы над морем. Порой я даже чувствовала его эмоции. Прямо сейчас он был доволен: рыба оказалась вкусной.

Я могла бы просто жить дальше. Притвориться, будто Никсарис — что-то вроде собаки. Но он не был собакой. И безумным зверем тоже не был. Он был разумен. Я знала, что он не станет ждать вечно. Я упрямо поджала губы. Ничего, подождет. Я не собиралась становиться его всадницей. Я вообще не собиралась быть его — ни в каком смысле. И уж точно не намеревалась лететь на его спине на ужасающей высоте без седла или поводьев, за которые можно зацепиться. Просто. Нет.

— Я же говорила тебе, что Медра приходила вчера вечером? — рассеянно пробормотала мама, не отрываясь от книг. — Или нет?

— Ты говоришь об этом уже в третий раз, — ответила я с легким раздражением.

— Оу, правда? — Мама улыбнулась своей книге, словно с облегчением. — Хорошо. А то я побоялась, что забыла. — Она подняла голову, посмотрела на меня и вздохнула: — Она скучает по тебе, Флоренс. Ты же знаешь, что ты…

— Я пишу эссе, — произнесла я ледяным тоном, который сама в себе ненавидела. — Мы можем поговорить об этом позже?

Ее лицо опало: — Конечно.

Тишина возобновилась, но комфортной она больше не была. Я вела себя убого. Я это знала. Не только с мамой, но и с Медрой. Но я не знала, как поступить иначе. Никто не спрашивал меня, хочу ли я, чтобы меня вытаскивали с того света. Никто не дал мне выбора. Они провели свой ритуал и привязали меня к дракону, даже не задумавшись о том, чем именно это обернется для меня.

Прямо сейчас Никсарис летел над островом. Я чувствовала его, практически слышала хлопки его крыльев. Порой, когда я лежала в постели по ночам, знание того, где он и чем занимается, не давало мне уснуть, запирая в ловушке вместе с этим созданием у меня в голове — вероятно, навсегда, заставляя делить личное пространство. В конце концов, если я чувствую о нем так много, что чувствует он обо мне и моей жизни? Что он слышит? Чует? Ощущает на вкус? Чувства дракона наверняка были еще обостреннее моих.

Я знала, что поступаю несправедливо, даже глупо. Но когда я лежала без сна, в голове крутилось лишь одно: всё это произошло из-за Медры. Если бы я не пошла за ней в Драконий двор, если бы не бросилась вперед, пытаясь спасти ей жизнь. С чем я, к слову, справилась весьма успешно. Если бы она не попыталась спасти меня. Если бы я вообще с ней не познакомилась.

Я резко захлопнула книгу. Все равно я толком ее не читала. Невилл вскочил на лапы и громко тявкнул.

— Хм? — Мама подняла взгляд. — Пожалуй, уже поздно.

— Я пройдусь, — объявила я. — Вернусь через час или около того.

— Но завтра учебный день… — Она осеклась, затем улыбнулась: — Что ж, хорошо. Полагаю, я все равно не знаю, во сколько ты ложишься, когда находишься в своей комнате в башне Дома Авари, так что не стоит переживать и здесь. Ты всегда отлично умела распоряжаться своими делами.

Я глубоко вдохнула, подавив желание сказать ей, насколько она ошибается. — Спасибо, мама. Я скоро вернусь.

— Только… — Она прикусила губу. — Будь осторожна, Флоренс. Учитывая новую директоршу…

Я кивнула, понимая, что она имеет в виду. Она собрала вещи, вылила заварку из чашки, оставив ее на кухонной стойке, и унесла стопку из трех книг в свою спальню. Когда она ушла, я дотянулась до плаща, висевшего у двери, и быстро покинула квартиру. Ей незачем было знать, что под прогулкой я имела в виду вовсе не коридоры.

Чего она не знает, то ей не навредит, сказала я себе. К примеру, она не знала точно, как именно спасли мою жизнь. А если и знала, то ни разу об этом не упомянула. Ни слова о драконах. Полагаю, Родригес рассказал ей лишь самый минимум. Что он спас меня — и что Медра имела к этому отношение. Иначе она, возможно, не была бы так благодарна им обоим.

Я тихо прикрыла дверь квартиры и посмотрела вниз. Невилл выскочил за мной в коридор.

— Ладно, но веди себя тихо, — прошипела я. В ответ он вывалил язык, радостно дыша.

Я пошла на поводу у ощущения, тянувшего меня вперед. По коридору, еще по одному, по бесконечной веренице коридоров. Заполненных каменными колоннами и покрытыми инеем окнами. Сквозь замок к двери, ведущей на холмы. Морозный воздух перехватил дыхание. Солнце уже село, но взошла луна. Я легко прошла по тропе к оранжерее, а затем мимо нее — на каменистую тропку, огибающую край острова, где скалы становились выше, уходя вершинами в небо.

Зачем я это делала? Зачем пришла? Потому что не могла больше ни минуты прятаться в помещении, когда казалось, будто мое сердце вырывает из груди нечто огромное и ужасное. Это была плохая причина. Наверное, даже очень паршивая. И тем не менее я была здесь.

Мои шаги замедлились. Невилл все еще семенил у моих ног; он вел себя поразительно тихо. Что-то шевельнулось на камнях у самого края обрыва, и я замерла. На фоне звезд поднялся силуэт. Никсарис.

Дракон подался вверх, усевшись на краю скалы и расправив массивные крылья, согнутые до этого по бокам. Черная чешуя ловила лунный свет, мерцая, точно обсидиановое стекло. Дыхание перехватило в горле. Он выглядел великолепным. Древним. Одиноким. Величественным. Абсолютно ужасающим.

Инстинкты орали: беги, но я осталась на месте, укрывшись за утесом и наблюдая за драконом, спасшим мне жизнь. Сердце бешено колотилось — хотя не должно было, ведь я знала, что никогда не шагну дальше этой скалы. Я никогда не подойду к нему. Я никогда не буду соответствовать.

Медра даже не была сцеплена с Никсарисом полными узами. Она могла говорить