Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

Я просто взяла его за руку и в ответ на его недоуменный взгляд пояснила:

— Тлен. Пора взять еще часть. Кстати, как там мои каналы?

Да, я относилась к нему не как к человеку, а как к бездушному инструменту для решения своей проблемы, раз уж не получается от него полностью избавиться. Лиам справился с эмоциями, не вырвал ладонь, а опустил голову и прислушался к ощущениям.

— Становятся лучше, количество тлена постепенно уменьшается, — прокомментировал через несколько секунд, убрал руку и совсем тихо добавил: — Вот бы тебе хоть на миг представить, как я теперь живу. Спасаю тебя, помогаю тебе, хотя хочу совершенно другого. И везде ты. Куда ни повернусь — ты. Вообще бы глаза не открывать, но даже за закрытыми веками ты. Если в итоге я сойду с ума, то это будет самым предсказуемым финалом.

— Я бы посочувствовала тебе, Лиам Северт, если бы из-за тебя сейчас все мои друзья не были в смертельной опасности. Не ты здесь пострадавший, от тебя бед куда больше, чем от меня. Притом я наказала виновную, а ты наказываешь любого, на кого взгляд упадет. Ты не сойдешь с ума — ты уже с него сошел. И это, кажется, просто наследственность.

Он прикрыл глаза, отступил в темноту и исчез. И сразу с разных сторон раздались долгожданные звуки. Сверху выкрикнули:

— Отряд Волка, готовы к подъему?

А из глубины шахты послышались далекие приглушенные голоса.

Вирней был тяжело ранен и не мог передвигаться самостоятельно, Кей тащил мужчину на своей спине. Лода выглядела неплохо, только была слишком бледной. Если не считать незначительных травм у Руперта и Гельта, можно сказать, что все обошлось. Зато ребята воочию удостоверились, чего стоит один лекарь в отряде, хотя Татья только-только приступила к обучению: если бы не ее своевременная помощь, то ходить бы еще двое не смогли, а Кей физически не сумел бы вынести всех и поднять на два уровня. Третий ярус — это кромешный ад, в таком мне бывать еще не доводилось. Поэтому я отчаянно радовалась, что никто не погиб, а к расспросам можно перейти и позже.

Раны требовали промывки от яда, но нас все равно остановили и обыскали — не прикарманили ли мы хоть один пузырек грязной маны, невзирая на то, что Вирней потерял сознание еще на подъемнике. Кей прямо с ним и пошагал к походной здравнице, остальные ковыляли следом, прихрамывая и стараясь не стонать в голос от разорванных тканей. Но даже в таком состоянии Руперт не растерял задора:

— Хорек, гляньте, каким удивленным взглядом вас провожают Аллерд и Шверг. Ничего не напоминает? Вы точно так же на нас смотрели, когда мы Лоду под землей не укокошили. Возвращается судьба-проказница!

— Да замолкни ты уже, — с мольбой в голосе попросил Гельт. — Они все равно придумают, как меня достать, раз я даже в шахте выжил. Кстати, советую отныне в карцер не попадать — кажется, правила сильно изменились, а там власть у них неограниченная. Я своих ребят лично отбирал и то контролировал, чтобы не злоупотребляли положением, а сейчас… даже не знаю.

— Себе этот совет посоветуйте, — ухмыльнулся Комар. — И не вижу смысла им вас доставать. Вы вон полный рюкзак эфира притаранили, то есть наконец-то стали достойным членом общества! Всю жизнь какой-то хренотой страдали, а теперь приносите ощутимую пользу!

Гельт повернул искаженное болью лицо в мою сторону и поинтересовался:

— Младшая Дорн, как вы его до сих пор не прибили?

— Сами удивляемся, — ободряюще улыбнулась я.

Но детали их забавного разговора я обдумала, пока ждала друзей возле шатра походной здравницы. Вирнея наверняка оставят у лекарей, а остальным требуется лишь незначительная помощь. Гельт во многом прав — мы раньше почти ничего не боялись, даже нарваться на наказание, поскольку оно не выходило за рамки здравого смысла, а сейчас обстановка кардинально иная. Значит, надо тщательнее следить за своими поступками и пытаться не попадать в списки неугодных. И бывшего капитана наверняка в покое не оставят. Да, любой шахтер ценен, Гельта сейчас никто слушать не станет — пусть хоть заорется правдой, но вдруг кому-то придет в голову провести дополнительное расследование? Пусть даже через годы. И тогда он станет ценным свидетелем. Вряд ли генерал или все министерство ресурсов такую возможность не предусматривают.

Что же они сделают? Напасть прямо не могут — тогда уже все мы станем свидетелями. Нерезонно избавляться от целого отряда ради одного Гельта. Отравить не получится — все шахтеры едят с одного котла. Сошлют в карцер и там уморят голодом? Но тогда нужна веская и очень достоверная причина, которая ни одного расследователя не насторожит. Возможно, организуют какой-то конфликт или… Или просто добавят яд в снадобья, когда…

Еще не додумав мысль, я уже вбежала в шатер. Выхватила у помощника лекаря тазик с отваром и отчеканила:

— Я помогу промыть рану. Не волнуйтесь, я уже делала такое, когда брат пострадал.

Тот безразлично пожал плечами, поскольку больных хватало. Не удовлетворившись естественной реакцией, я все равно заменила отвар и умело приложила примочку к ноге Гельта. Он от неожиданности даже опешил. Но Кей уже нахмурился, пытаясь угадать ход моих мыслей. И разгадку я ему подсказала, когда заявила:

— Татья, на этой ране и будешь тренироваться. У лекаря предостаточно забот, а тебе нужна практика.

— Ты в своем уме? — полюбопытствовала женщина. — Края должен стянуть лекарь, иначе заживать будет месяц! А я еще даже тот учебник не дочитала, который Ири добыла. С моей скоростью чтения…

— Вот и учись читать быстрее! — прикрикнула я и многозначительно посмотрела на застывшего в стороне лекаря, тоже с удивлением прислушивающегося к нашему разговору.

Кей проследил за моим взглядом и хмыкнул. Гельт, кажется, тоже понял и уже очень вежливо произнес:

— Действительно, Татья, ты без труда с такой ерундой справишься — вон как всем нам в шахте помогла. Я вообще теперь только к тебе за здоровьем ходить буду.