Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

– Ты же хотел Жар-птицу отыскать?

– Хотел!

– Так вот, недавно такую птичку подарили как раз королю Тридесятого. Особенностей ее он не знает, поэтому ценит невысоко и вообще велел подальше из покоев убрать.

– Раз не ценит, может, продаст? – предположил Иван. – Или обменяет… В Тридесятом с маготехникой плохо, они в ТАЗ студентов не присылают, а технарей черными колдунами почитают… А технику все равно кое-какую покупают.

Сов скептически фыркнул:

– Король Тридесятого не дурак! Явишься ты к нему такой вот царевич из подворотни, посмотрит он на твои сапоги стоптанные, да и велит за птичку золота по весу отсыпать! Где возьмешь?

Иван вздохнул. Золота он в дорогу, конечно, прихватил, но судя по перышку – Жар-птица покрупнее курочки будет, значит, весит много, и золота надо не пяток монет. Ехать обратно к царю Берендею – просить денег на выкуп? Так батюшка может и не дать, да еще и обсмеять. Братья точно обсмеют, можно и не спрашивать, а те камушки, что в царицыном тереме хранились, жалко Ивану отдавать – и накопители хорошие, и вообще для техномагии самоцветы лучше стекла подходят. Была и еще одна мысль у царевича – возвращаться в родное Тридевятое без кадавра не хотелось. Да и на чем он то золото повезет, даже если раздобудет? А вытащить Сивку руками никому не под силу.

– И что же делать? – спросил он вслух.

– Меня слушать! – отрезал Сов. – Жар-птица – это тебе не курица раскрашенная! В ней сила особая! Ровно в полночь она всех в королевском замке усыпит. Всех-всех! Чтобы еду себе раздобыть!

– Еду? – нахмурился царевич. – Ее что, в королевском замке не кормят?

– Птичка особая, питаться чем попало не будет, – уклончиво ответил Сов.

– Так вот зачем она в матушкин сад прилетала! – сообразил Иван. – Почему тогда молодильные яблоки клевала? Мало ли садов в Тридесятом!

– Волшебная она! – рассердился Сов. – Потому и ела яблоки волшебные – ими долго сыт будешь! И вообще, не перебивай! Слушай, что делать надо!

Царевич выслушал инструкцию, вздохнул и решил, что сначала надо поесть, а потом уже решать, насколько весь этот план безумен.

Каша получилась жидковатой, и сухарей осталось всего два, так что поделились они с Белым Совом по-братски – сухари Сову, каша – Ивану. Потом царевич лег спать, а Сов устроился на ветке той самой ветлы – караулить.

Утром вставать пришлось рано – выпала холодная роса, и у Ивана зуб на зуб не попадал от холода. Пока бегал, собирал с веток одежду да костерок разводил – согрелся. Поел, чего Бог послал, сложил пожитки в мешок и пошел вдоль реки – к людям.

К ближайшей деревне Иван вышел только к полудню – близ границы крестьяне селиться не любили. Даже не деревня, а так, хуторок на три дома, но с прочным тыном от волков и лихих людей.

На царевича смотрели настороженно, однако он поклонился, признался, что коня в болоте утопил и хотел бы прикупить в дорогу еды, да лошадку, хоть негодящую, чтобы до ближайшего города добраться.

Коня ему никто не продал, а вот едой поделились – осень, время сытное. Оставив в благодарность монетку, поплелся Иван дальше пешком, бурча себе под нос.

Шел до самого заката. Сов коварно ехал на плече царевича, прикрыв глаза пленочкой. А вот когда опустились быстрые осенние сумерки, и усталый путник собрался расположиться где-нибудь на привал, птиц вдруг встрепенулся и хрипло сказал:

– Стой! Отойди немного!

Иван остановился и просто сел на поваленное дерево – идти куда-нибудь уже и сил не было.

Сов спланировал на дорогу, зафырчал, запыхтел и… начал расти! Через четверть часа на дороге распушила перья сова размером с пони!

– Чего смотришь? Садись давай! Надо к замку лететь! – буркнул Сов, пока царевич рассматривал его ошеломленным взглядом.

– А… куда садиться?

– На шею, – вздохнул Белый.

Иван долго пристраивался на мягком пуховом загривке, не зная, куда девать руки и как держать ноги. В итоге он просто лег на Сова, обнимая руками, надеясь, что уступчивое перо не позволит ему свалиться.

Белые крылья распахнулись почти бесшумно. Сов призраком поднялся в темнеющее небо и полетел куда-то сквозь ночь. Сначала Иван боялся, потом смотрел вниз и почти ничего не видел в темноте, в потоке ветра, тогда он просто зажмурился, а потом вообще пригрелся, закопавшись в перья, и очнулся лишь тогда, когда Сов спланировал к земле.

– Вот, мы у самого замка. До полуночи осталось не более часа, готовься!

Царевич огляделся, действительно увидел впереди несколько светящихся на большой высоте окон и, прячась за кустами, подошел ближе.

Замок был каменный, и попасть в него можно было только по узкому мосту. У ворот стояла стража, да и сами ворота щетинились шипастой решеткой и клювиками арбалетных болтов. Опасное место!

– Помни, тут не только стражи стоят, все зачаровано! – напомнил Сов.

Царевич вздохнул и полез в мешок – за инструментом.

За минуту до полуночи Сов опять напомнил:

– Ничего не трогай! Только саму птицу бери и уходи!

– Да понял я, понял! – вздохнул Иван, оглядывая себя и скептически хмыкая. Походил он больше всего на чучело огородное. На ногах – обмотки из травы и веток, на голове – венок из тех же веток, в руках плетенки из прутьев и ветки – то ли Леший получился, то ли охотник в скраде.

– Пора! – подтолкнул его в спину Сов, и царевич поплелся к мосту. Ступил на него опасливо, и застонал мост:

– Стража, проснись! По мне идет трава!

Стражи, стоящие у ворот, сладко причмокнули – один прислонился к каменной стене, другой оперся на копье и всхрапывал с большим удовольствием.

Пройдя между двумя дюжими мужиками в тяжелой броне, Иван толкнул ворота прутьями.

– Дерево, дерево, нас толкает дерево! – протяжно заскрипели ворота, приоткрываясь.

Стражи что-то забормотали во сне, но не проснулись.

Быстро, но едва отрывая ноги от каменных плит, царевич проскользнул через ворота, пересек двор и остановился – куда идти? Где держат самое ценное в замке? В донжоне, конечно! Туда царевич и направился.

Жар-птица не спала – медленно клювом открывала незамысловатый засов, чтобы выбраться на волю. Иван шагнул к простой металлической клетке, протянул руку в толстой кожаной рукавице и схватил птицу за ноги. Она дернулась, клюнула