Gold Dust Woman - Мэнди Бэкс

Сочувственно похлопываю его по плечу и подмигиваю.

— Я о ней позабочусь.

— Спасибо, Деми. Еще увидимся, — отвечает он с заметным облегчением.

Я еще раз хлопаю его по плечу, затем прохожу мимо к входной двери Блу и захожу, даже не постучав.

Внутри пахнет, как всегда, Блу. Морской солью и тем же чистым парфюмом, который она купила во время учебы в Ирландии и с тех пор носит.

— Ноа, я тебе сказала. Ты накидал достаточно дров, чтобы огонь горел еще несколько часов. Со мной все в порядке, — доносится из гостиной хриплый, сорванный голос Блу — видимо, из-за какого-то вируса, который она подхватила.

— Это я, — просто отвечаю я и сворачиваю за угол.

Ноа был прав: Блу совсем не выглядит здоровой. Если бы не ее буйные алые кудри, она могла бы совершенно слиться с туманными сине-серыми оттенками стен и мебели. Из нее словно вытянули весь цвет и жизнь: под голубыми глазами залегли темные круги, а светлую кожу покрыла болезненная бледность.

— Привет, — хрипло выдыхает она.

Я ставлю сумку на журнальный столик и смотрю на сестру, свернувшуюся на диване под легким лоскутным одеялом нежного шалфейно-зеленого цвета. Цвет лица у нее — как у чуть теплой каши.

С улыбкой, насквозь пропитанной сарказмом, говорю:

— Ну ты прям красотка.

— Иди нахуй, Деми.

Блу закатывает глаза, но все-таки смеется, несмотря ни на что, и тут же заходится таким сильным кашлем, что ей наверняка больно. Ее огромный ирландский волкодав высовывает голову из-под одеяла, под которым он устроился рядом с ней.

— Привет, дружище, — говорю я собаке, одному из самых милых созданий на планете.

Я чешу его за ухом, пока Блу делает глоток воды и приходит в себя.

— Ты же знаешь, он откликается только на свое официальное имя, — слабо говорит она.

— Извини. Привет, Майк.

В ответ он лижет мне ладонь.

Несколько лет назад, когда Блу его приютила, я спросила, почему из всех возможных имен она выбрала именно Майка. Она велела мне посмотреть на его морду, и, сделав это, я все поняла. Он действительно выглядел как Майк. Другого имени для него просто не существовало.

Блу меняет положение и садится, но ее лицо тут же становится еще бледнее, и она морщится от боли. Я сажусь рядом на диван и прикладываю ладонь к ее лбу. Кожа обжигает — у нее жар.

— У тебя температура. Ты уже принимала какие-нибудь лекарства? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Я в порядке.

— Ты слишком умная, чтобы вести себя настолько тупо, — отвечаю я, устраивая пакет с продуктами на коленях и роясь в нем, пока не нахожу лекарство от простуды.

Я вскрываю коробку, достаю две таблетки и протягиваю сестре. Та молча проглатывает их, запивая остатками воды в стакане.

— Тебе принести что-нибудь выпить? — спрашивает она, скидывая с колен одеяло и собираясь встать.

Я вижу, каких огромных усилий требует от нее каждое движение.

Блу пришлось очень рано повзрослеть и взять на себя роль матери по отношению ко мне, когда сама она еще была ребенком. Мамы просто не было рядом, и хотя тети помогали чем могли, остальное взяла на себя сестра. Она отлично справляется со множеством вещей, и на самом деле ей удается все, за что бы она ни взялась. Но Блу никогда не умела расслабляться, снимать защиту и позволять другим заботиться о ней. Немного лучше стало, когда она встретила Феликса: он смягчил ее. Но после его смерти стены, которыми она окружила себя, стали словно титановыми.

Я кладу руку ей на ногу и слегка сжимаю.

— Мне захотелось супа, поэтому я принесла немного. Я принесу тебе еще воды, пока буду его разогревать.

Она прищуривается.

— Я знаю, что ты делаешь.

— Да, но если я сделаю вид, что делаю это для себя, ты не станешь мне отказывать, — отвечаю я, забирая пакет с продуктами и пустой стакан и направляясь на кухню.

Как и весь остальной дом, кухню Блу я бы назвала рыбацким шиком. У нее красивая современная духовка с варочной панелью нежно-голубого цвета, а над рабочей поверхностью вдоль стены на рейке висит набор начищенной до блеска медной посуды. Стены и деревянный пол выкрашены в белый, а на потолке видны открытые кленовые балки. В центре висит люстра-канделябр.

Я открываю контейнер с новоанглийским чаудером из моллюсков, который заказала в гастрономе, и переливаю его в сотейник, чтобы разогреть на плите. Затем наполняю стакан Блу ледяной водой и отношу его на диван.

Она снова свернулась калачиком рядом с Майком и лежит, несчастная и измученная. Я ставлю воду на столик рядом с ней и уже собираюсь вернуться на кухню, когда она тянется вверх и берет меня за руку.

— Спасибо, — тихо говорит Блу, и в глазах у нее искренняя благодарность.

Я подношу ее руку к губам и ласково целую костяшки пальцев.

— Только не превращайся сейчас в сентиментальную размазню, Блу Сент-Джеймс.

— Ты, наверное, только что подхватила от меня чуму, — говорит она, и уголок ее рта изгибается в ухмылке. — Я кашлянула тебе прямо на руку.

— Фу.

Я демонстративно наклоняюсь и вытираю руку об ее одеяло, прежде чем проверить суп на кухне.

После ужина я снова прикладываю ладонь ко лбу Блу, и, к счастью, на этот раз он кажется немного прохладнее. Немного еды и лекарство от простуды, похоже, помогают. Приятно иметь возможность позаботиться о ней, помочь ей почувствовать себя лучше.

Я устраиваюсь на диване, положив голову на противоположный от Блу подлокотник, а наши ступни соприкасаются под одеялом. Майк развалился поперек наших ног. По телевизору идет «Фокус-покус», а палочка пало санто тлеет, очищая воздух в коттедже. На шее у Блу на ленте висит амулет от теть, который они дали ей на выздоровление. Не знаю, что они налили в этот флакончик, но должна признать: похоже, он тоже помогает —