Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

А в народе-то другая слава пошла.

Царевич младший гож да пригож. Милосерден, как матушка его. Труда не боится, с людьми вежливо разговаривает и такие штуки делает, что у простецов-то и рот от удивления открывается.

В общем, со всех сторон положительный!

Бесило это Василия страшно! А тут батюшка еще – ступай, проследи, чтобы яблоки никто не крал! Чего в этих яблоках особенного такого? Мало ли в столице садов? По осени на базар яблоки возами возят, ан нет, именно эти беречь велено!

Убедившись, что вокруг все тихо, царевич поднялся с лавки и, аккуратно ступая дорогими сапогами, обошел полянку. Все тут обычное. Кусты, кажется, смородинные, трава луговая, как везде, скошенная ровно да коротко. Сарай какой-то проглядывает сквозь кусты, а терем…

Вот терем царевич пристально осмотрел. Оценил каменное основание, и площадку с отдельным выходом, и сами стены – не сосна, не береза, дуб мореный! Надо же! Терем Василисе-царице строили, когда он совсем мелким мальчишкой был. Не оценил тогда материала. Нос морщил на красновато-черные бревна. А теперь-то понимает, что теремок получился особый – просто так не сожжешь, и порчу на живущего в таком тереме не наведешь.

Почему же уехала вторая царица? Почему сына в другие земли учиться отправила? Правду ли нянька Василию шептала, что извели змею подколодную, обвинили в черной волшбе, в гибели детей столичных, и сам царь ее услал?

Царевич задумчиво потянулся рукой к темному срубу и… получил щелчок по пальцам! Отдернул руку, а из стены вдруг высунулось старческое личико:

– Не трожь! Тебе сказали яблоню стеречь, вот и стереги!

Дернулся Василий, но не зря ж наследником был:

– Мне бы поесть! – сказал хрипло.

– Ступай на лавку, принесем! – ответил старичок.

К скамье Василий вернулся в полном ошеломлении. Вот, значит, как Иван тут живет – домовые ему служат и оберегают! В голове у старшего царевича тотчас свиток появился, и пара строк из него стерлась. Не получится Ивана в дому застать или потравить. Иначе действовать надо!

Глава 19

Иван явился в мастерскую не в настроении.

Василия пришлось оставить в саду – не будешь ведь рядом с ним сидеть, караулить! В мастерской дел немерено, да и смешно это. Отец приказал, приказ выполнен, и точка!

Вот только как теперь тонкую работу делать? Потоки настраивать, кристаллы мелкие в зажимы вставлять? Никак! Руки дергаются, норовят со стола все смести. Придется за ковку браться! Чистый огонь разгонит печаль, сожжет все дурные мысли…

Фома тут как тут – раздул горн и смотрит, что наставник делать будет.

Подумал Иван и решил, что настроение у него в самый раз новый меч выковать, да не простой, а с набором охранных функций. Надо только болванку, давно приготовленную, достать да на разогрев сунуть. И пока полоса металла раскаляться будет, стоит вспомнить все, чему их на занятиях учили. Форма, поковка, плетение полос, флюс, рукоять, гнезда под кристаллы…

Подмастерье видел, что мастер не в духе, и под руку не лез, а Иван вспоминал: перо совы для легкости, капля живой воды для силы, капля мертвой воды – чтобы раны от меча, нанесенные врагам, не заживали. Что еще? Волчья шерсть, медвежий клык, коготь рыси… Зелье еще нужно на разрыв-траве да девясиле…

Фома аж дышать забыл, наблюдая за тем, как мастер собирает то одно, то другое. Давно уверился Фома, что царевич сильный ведун, только молодой еще. Живет в столице, ест обычную еду, даже трактиром не брезгует, ни бороды, ни усов не носит, глаза светлые, волосы темные – ничем себя не выдает, а волшбу творит такую, что не каждый волхв из чащи дремучей сумеет!

А Иван, перебирая туески да мешочки, бурчал себе под нос:

– Вот чего у Сова того перо не попросил? Какой бы меч вышел! А так только пушинка какая-то! А шерсть волчья откуда? Неужели волколака остриг? А ведь точно! Пили мы с ним, и он мне шерсти клок проиграл! А медвежий клык откуда? Шаман подарил! У него из клыков целое ожерелье было! Он мне клык, я ему камень-янтарь, что хранит в себе солнечный луч… Так, а коготь рыси есть ли? Редкость большая, и кошка дурная… Фома! Нет ли у вас на улице кошки, которую Рыськой зовут?

– Есть, – фыркнул подмастерье, – рыжая, мелкая, пятнистая, и уши с кисточками, потому как по дурости обморозила!

– Поймай-ка ее и коготок один среж! – распорядился царевич. – Так, что там еще нужно? Разрыв-трава… Где ее взять? Фома, у вас тут никто не жаловался, что котел чугунный лопнул?

– Дядька Кондрат ругался недавно!

– А где?

– Да у реки где-то. Он его туда носил песком чистить…

– Ладно, сам найду!

До глубокого вечера провозились Иван и Фома, собирая нужные ингредиенты. За это время пару раз проковали заготовку, добавляя то одно, то другое, да так в итоге и заночевали в кузне.

Поутру, оставив меч остывать, Иван поплелся во дворец – в баню сходить, червячка заморить да караульщика выпустить.

Василий дрых на скамье в садочке, подложив под щеку шапку и накрывшись кафтаном. Когда младший брат тронул его за плечо, тот скатился на траву, ругаясь, потом вскочил, открыл рот сказать “никого не было” – и застыл. Яблок на яблоне заметно меньше стало. И спелого – ни одного!

– Вижу, как ты караулил, – повел плечом Иван. – Ступай, Василий, провожу до ворот!

Старший глянул злобно, отряхнул шапку, схватил кафтан и был таков. Ивану, впрочем, наплевать было – он так устал за ночь, что чуть в бане не уснул. Домовые в него кашу ложками заталкивали да что-то над ухом про Василия бубнили, но царевич до кровати дошел – повалился и уснул!

К вечеру в терем пожаловал царь.

Глянул хмуро на яблоню и распорядился:

– Сегодня Артемий караулить будет! Пусти его, он там за воротами стоит.

Иван только вздохнул, но брата на полянку провел, показал, где вода, как домовых позвать, и ушел от греха в кузню – лучше меч ковать, чем переживать, что там средний брат учудит.

Меч