Верхний мир. Призрак свободы - Майя Олав Глакс
Дин продолжал растерянно и в то же время с ужасом смотреть на комок форменной злости и ненависти, в который превратилась Кэтрин. Даже череды ужасных решений не хватит, чтобы стать порождением Тьмы. Нужно открыть саму душу навстречу уничтожающим чувствам, только тогда Тьма изменит человека не только внутри, но и снаружи.
— Мне жаль тебя, Кэт, — повторил Дин, но уже искренне, без всякой иронии. — Почему ты ничего не сказала мне раньше? Тобой воспользовался сперва отец, выдав за меня, потом брат, втянув в свои интриги с Амхельном, а потом все они бросили здесь за ненадобностью.
— А ты разве не был среди тех, кто воспользовался мной и потом бросил? — фыркнула Кэтрин, а ее глаза уже блестели слезами несправедливости.
— Я был такой же жертвой обстоятельств, как и ты, — развел руками Рид и добавил еще тише. — Никто моего мнения о союзе с Шеутом не спрашивал. Мы были с тобой в одной лодке, но жертвой ощущала себя только ты. Если бы ты доверилась мне и поделилась тем, во что впутал тебя твой брат, я уверен, мы нашли бы другой выход.
— Довериться тебе? Тому, кто никогда не был мне верен? Не пытайся обелить себя, Дин. Вина за все произошедшее на тебе лежит не меньшая, чем на мне! Но судят все именно меня!
— Можешь сколько угодно оправдывать себя, но я ни разу не изменял тебе, Кэт, — признался Рид, не чувствуя ни облегчения, ни радости, ведь годы замурованных внутри чувств не принесли никому пользы. — Ты можешь винить меня в чувствах к Леди, но я ни разу не позволял себе ничего, что могло бы скомпрометировать тебя. Все эти годы ты только лелеяла жалость к себе, но не думала, каково было мне. Скажи, ради чего мы все это время мучили друг друга? Не ради доверия, потому как ты за все эти годы не увидела во мне друга. И не ради всеобщего блага, ведь тебе оказалось наплевать на всех, кто мог пострадать из-за твоего эгоизма. Разве Клаус и Джоан не были добры к тебе? А Джейсон и Мэй? Пускай не я, но разве хоть кто-нибудь из них отказал бы тебе в помощи, если бы ты попросила? Говоришь про одиночество, но этот путь выбрала сама — целенаправленно отстранилась ото всех, сделала себя жертвой и убедилась, что у тебя не осталось ничего, кроме мести.
— И мне было ее достаточно, меня вполне удовлетворяли мои достижения, пока здесь не появился ты, — Кэтрин ответила далеко не сразу, но снова спрятала свое смятение за маской ненависти и безразличия. — Теперь ты лишил меня и моей мнимой победы! И после этого я тут монстр? Теперь у меня действительно ничего не осталось. Ради чего мне теперь жить?
Дин выдержал этот испытующий черный взгляд, проскользил глазами по жидким волосам, бледной тонкой коже, обтягивающей череп и руки, задержался на хищных клыках и на когтях на вытянутых пальцах. Как бы он ни пытался достучаться, перед ним была уже не его Кэт, а настоящее порождение Тьмы, движимое низменными инстинктами. И если до этого Кэтрин еще держали на плаву ее жажда мести и свершенное отмщение, то что теперь ее ждет?
— Я не знаю, Кэт, — честно и устало выдохнул Дин и посмотрел по сторонам, надеясь, что их все-таки никто не слышал. — Не знаю…
— Нет! Не оставляй меня здесь! — вдруг Кэтрин с новой силой вцепилась в стальные прутья решетки. — Это слишком жестоко даже для тебя!
— А что я должен сделать? — удивленно вздернул брови Дин. — Освободить тебя? После всего, что ты натворила? Теперь у тебя не с кем плести интриги, что будешь делать теперь? Пытаться нападать на нас из подворотни?
— Закончить все это раз и навсегда, — неожиданно тихо прохрипела Кэт, опустив взгляд. — Очевидно, я проиграла, и эта горечь хуже гибели. Так сделай мне хотя бы последнее одолжение…
— Что?.. О чем ты говоришь?
— Ты знаешь, о чем, — Кэтрин снова просверлила Дина взглядом. — Ты ведь можешь. Тебе это совсем ничего не стоит. Может, это даже облегчит твою совесть, ведь я больше не буду страдать из-за тебя…
— Кэт, нет… — замотал головой Рид, делая шаг, а Кэтрин еще сильнее подалась вперед, пытаясь просунуть исхудавшее лицо сквозь металлические решетки. — Я не могу…
— Прошу, сделай это, Дин! Сколько можно мне все это терпеть? Пожалуйста, Дин… Убей меня…
Риду вдруг показалось, что всё это — какой-то сон в лихорадке. Возбужденные голоса других заключенных не смолкали, казалось, никто, кроме них двоих, не понимал, что сейчас здесь происходит. Не было никого и ничего, кроме него и смотрящего на него с мольбой, измученного гневом и душевной болью чудовища. Но именно в этой своей последней просьбе впервые за весь разговор видел в ней, казалось, уже навсегда ставшей порождением Тьмы, настоящую Кэтрин.
На ее глазах снова были слезы, но в этот раз искренние.
И все же Дин не мог пошевелиться. Они сам знал, что порой убийства давались ему слишком легко. Совсем недавно он с безразличием разрывал на части не только вурдалаков и антеру, но и бывших стражей Эстера, переметнувшихся на сторону Амхельна. И сейчас перед ним стояла та, которая чуть ли не больше остальных виновна во всех бедах, обрушившихся на светлую обитель. Но именно здесь и сейчас его рука неуверенно дрожала, не желая взывать к эфиру. Хотя после воскрешения вспышки гнева и эфира для него были в порядке вещей.
Но теперь вдруг это казалось чем-то неправильным, и ладонь никак не могла сжаться, чтобы направить его эфир.
— Ты можешь… я знаю, что ты можешь это сделать, — подначивала Кэтрин, не отрывая жадного взгляда от его руки в надежде увидеть алую дымку. — Это не зло, а благодетель… Не будет больше нужды в обвинениях и сожалениях… Мы просто поставим точку в этой истории… Вместе…
Пусть после всего, что она совершила, Кэтрин не заслуживала снисхождения. Но Дину в самом деле было жаль ее. Вероятно, в каком-то другом идеальном мире ее мог ждать суд и искупление, но в этом у нее действительно не осталось ничего, кроме еще большей Тьмы. Рано или поздно она окончательно потеряет свой человеческой вид и будет еще более опасна для себя и окружающих.
— Кэт… — Дин медленно подался вперед