Пробуждение пульса - Ксен Б. Корвин
— Эй! Отпусти меня! — закричала она, пытаясь вырваться, но его руки сжимали её словно тиски. Зоре доводилось драться с сильными мужчинами и выбираться из жёстких захватов, однако по сравнению с любым из её партнёров по спаррингу руки этого мужчины казались каменными.
— Не надо было меня дразнить, если собиралась передумать, сука, — прорычал он ей на ухо. Одна его рука соскользнула с её поясницы и сомкнулась на горле. И сжалась.
Последние остатки алкогольного опьянения словно смыло бурным весенним течением Дуная, когда в кровь хлынул адреналин. Но прежде чем Зора успела среагировать, он укусил её.
Он её укусил.
Пронзительная боль сотрясла всё её тело, когда его зубы впились в нежную плоть там, где шея переходила в плечо. Зора закричала, а затем наконец сработали инстинкты. Бесчисленные часы тренировок сделали своё дело: мышцы пришли в движение сами, и ей даже не пришлось задумываться о том, что она делает.
Её колено резко взметнулось вверх, ударив его по внутренней стороне бедра, прямо в чувствительное скопление нервов вдоль бедренной артерии. Обычный мужчина согнулся бы пополам, задыхаясь от боли, — именно так реагировали все противники, которым она с такой силой попадала в это место. Чаще всего подобные удары заканчивали схватку.
Он лишь вздрогнул и разжал зубы, выпустив её шею.
Зора не стала тратить время на размышления о его невероятной выносливости. Она тут же перенесла вес тела и резко вогнала локоть во впадину у его ключицы, целясь в скопление нервов плечевого сплетения.
Его хватка немного ослабла. Совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы Зора развернула бёдра и с силой опустила каблук сапога ему на подъём стопы. Такой удар был бы болезненным даже босой ногой, но сапоги сделали его сокрушительным, несмотря на то что на мужчине тоже была обувь. Хруст хрящей принёс ей удовлетворение, однако его рычание стало лишь глубже и больше напоминало рык разъярённого зверя, чем человеческий голос.
Он не отпускал её. Зора оскалилась, не позволяя себе поддаться панике. Если боль его не останавливала, нужно было лишить его возможности двигаться.
Он снова пытался притянуть её к себе.
Где-то на периферии сознания она слышала крики, но была слишком занята, чтобы задумываться об их смысле.
Свободной рукой она схватила его за предплечье, которым он сдавливал ей горло. Резко вывернула руку против естественного сгиба, заставляя его опустить запястье, и одновременно с силой врезала локтем ему в челюсть сбоку. От удара его голова дёрнулась в сторону, а хватка ослабла.
Пока он всё ещё находился вплотную к ней, Зора отвела ногу назад, а затем резко вскинула колено, нанеся сокрушительный удар в пах. Его тело содрогнулось, и Зора заметила, как в его глазах на мгновение мелькнула неуверенность. В свете клубных стробоскопов они слабо светились зелёным.
Не дав ему опомниться, Зора вдавила большой палец ему в глазницу и, навалившись всем весом, заставила потерять равновесие. Завершила атаку ударом ногой в живот. Мужчина отшатнулся достаточно далеко, чтобы она наконец смогла вырваться. Судорожно хватая ртом воздух, Зора быстро попятилась. Спиной она врезалась в высокий барный столик, и стоявшие на нём стаканы со звоном столкнулись друг с другом. Несколько упали на пол, разлетевшись осколками во все стороны.
Музыка не смолкла, но никто больше не танцевал. Толпа образовала широкий круг вокруг Зоры и нападавшего, а на лицах зрителей читались либо изумление, либо возбуждённый интерес. Неужели никому даже в голову не пришло ей помочь? Ну конечно нет. Гораздо проще стоять и пялиться, чем вмешаться. Как обычно. Губы Зоры презрительно скривились, но ждать помощи, которая явно не спешила приходить, она не собиралась.
Бросив взгляд в сторону, она увидела своих друзей, ошеломлённо наблюдавших за ней и нападавшим. Дориан заслонил Софию собой, но та выглянула из-за его плеча и закричала Зоре, чтобы она бежала. В ответ Зора одними губами велела им уходить.
Рычание заставило её снова повернуться к мужчине. Она-то думала, что к этому моменту он уже сдастся. Все видели, что именно он напал на неё. Скоро подоспеют вышибалы, и всё закончится, даже если трусливые мужики из толпы так и не удосужатся его остановить.
Но тут что-то произошло. Выражение его лица изменилось, и безумная ярость, охватившая мужчину, превратилась во что-то ещё более мрачное, дикое и хищное.
Свечение, которое ей почудилось раньше, усилилось. Его глаза, блядь, действительно светились. Губы мужчины растянулись в оскале, обнажив два длинных клыка, которыми, казалось, можно было разорвать плоть в клочья. Да кто он, нахуй, такой?
У Зоры не было времени разбираться в происходящем, потому что мужчина пришёл в движение. Он взревел так громко, что его было слышно даже сквозь музыку, а затем совершил нечто совершенно неожиданное. Вместо того чтобы снова напасть на неё, он резко развернулся и схватил ближайшего человека — молодого парня справа от себя. Никто не ожидал, что он переключится на кого-то другого, поэтому люди стояли слишком близко.
Всё превратилось в смазанную череду движений, раздались крики, и брызги крови заиграли синими и красными оттенками в свете меняющихся клубных огней.
Музыка резко оборвалась, и от внезапно наступившей тишины у Зоры зазвенело в ушах. Вместо музыки зал наполнился криками, всхлипываниями и шарканьем ног. Толпа, выпучив глаза и раскрыв рты, торопливо отступала от мужчины и его жертвы.
Зора потрясённо смотрела на происходящее. Нападавший сгорбился над молодым парнем, повернувшись к ней спиной. Она не видела, что именно он делает, но кровь и ошмётки плоти, покрывавшие пол у его ног, говорили сами за себя.
Тьма глубоко у неё в животе зашевелилась, словно только и ждала, когда её выпустят на свободу.
Выпрямившись, озверевший мужчина потянулся, и под кожей его широкой спины перекатились мышцы. Жертва безжизненно осела у его ног. От шеи парня осталось нечто, больше напоминавшее мясной фарш. Затем убийца повернулся и снова посмотрел на Зору. Тихий голосок в голове твердил, что ей нужно бежать. Немедленно! Но мужчина стоял между ней и единственным известным ей выходом. Быстро взглянув направо, Зора обнаружила, что никого из её компании поблизости уже нет. Самое главное — не было Софии. Оставалось