Иван-царевич и белый сов - Елизавета Владимировна Соболянская

– Ни, что вы, ваше высочество! Даже рядом ходить боятся! За десять-то лет сколько уж молодух да девиц пытались этот терем занять! Ни одна даже на крыльцо подняться не сумела!

Иван кивнул одобрительно, хотя внутри что-то сжалось. Судя по короткой реплике, царь-батюшка монахом не жил.

– Однова старшие царевичи хотели теремок тот пожечь, палки горящие притащили, поленницу маслом облили… Да без толку все. От огня дым повалил, их окошки дочерна закоптил, а теремку хоть бы хны, даже краска не потускнела! – понизив голос, рассказал старшой.

Царевич кивнул, сунул стрельцу рубль:

– За мое здоровье с друзьями выпьешь. Где там боярин постельный? Царевич вернулся, а его не встречают?

Посланный старшим стрелец уже бежал изо всей мочи к воротам, а за ним поспешал боярин. Молодой совсем. В долгополой шубе, с посохом в руках, а бороденка-то едва пробивается. Младше Ивана, но вид пытается грозный сделать:

– Это кто тут меньшим царевичем представляется? – голос под конец “петуха” дал, оттого боярин и смутился.

– Я, боярин, и есть царевич Иван, – лениво сказал техномаг, слегка трогая коня пятками. – А ну, проводи меня к терему матушки! Да слуг пришли – порядок навести, баню истопить, обед подать… Утомился я с дороги!

Боярин рот открыл от изумления, а царевич спокойно поехал себе туда, где на его памяти стоял материнский терем, соединенный с главным зданием длинными галерейками. Пришлось постельничьему вослед бежать, путаясь в полах шубы. Он, конечно, пытался стрельцам кричать, чтобы задержали проходимца, да только у стрельцов свой командир, а старшой им велел не вмешиваться.

– Можа, и к лучшему, что меньшой царевич сейчас появился, – сказал он, вытирая усы, – больше порядку станет.

Младшие стрельцы недоверчиво таращили глаза, а старший пояснил свою мысль:

– Пока царевичи между собой разбираться станут, простой народ послободнее вздохнет!

Между тем царевич все ехал и ехал.

Царский дворец строился просторно. Каждый теремок окружал пусть маленький, а садочек. Самые важные терема с главным соединялись переходами, а те, что попроще, – обходились без галерей, но тропинки все равно натаптывались. Как же новости из большого терема не узнать?

Чтобы не заплутать в сетке этих тропинок, Иван выбрал главную дорогу, посыпанную щебнем, и ехал неспешно, ориентируясь на знакомую алую маковку. Уж почему царица велела крышу своего терема в алый цвет покрасить, никто не ведал, а вот заметна эта крыша издалека была, и многие по ней царские хоромы находили.

Свернув, где надобно, царевич подъехал к густому переплетению шиповника. Щелкнул пальцами, хмыкнул.

Видно, не только на терем желающие находились – сад и тот отжать собирались. Потому велела матушка по периметру шиповник посадить и сама его зачаровала. Иголки в палец размером, но тонкие – даже руку не просунуть, не то что вырубить. И судя по закопченной траве, уже и жечь пытались, и помои лить, и посильнее что-то. Кто-то догадливый кислотой плеснул, а шиповник только сильнее расцвел – не зря матушка чаровала!

Обогнув зелено-розовую стену колючих кустов, царевич подобрался в воротцам. Ажурные, кованые, увитые металлическими розами, они выглядели очень просто: казалось, толкни – отворятся. Да только техномаг видел тонкую вязь кровного заклятия на железе, поэтому спешился, вынул из седельной сумки магощуп и легонько прикоснулся к воротцам. Мелькнули искры, и створки распахнулись.

Боярин, путающийся в шубе, застыл, открыв рот, а сопровождавший царевича стрелец хмыкнул и утер усы.

– Как видите, я это я, – хмыкнул Иван, спешиваясь. – Извольте, любезнейший, побыстрее слуг прислать, баню истопить и кафтан отыскать приличный. Хочу с батюшкой повидаться!

С этими словами царевич вошел в ворота царицына терема, и… ворота за ним захлопнулись.

Глава 10

Новость о возвращении Ивана облетела царский дворец со скоростью лесного пожара. В скором времени у ворот царицыного терема собралась толпа любопытных. Дворня и бояре поглядывали на кованую калитку и гадали – правда то али нет? Неужто Иван возвратился? Ой, что будет, что будет!

Между тем Иван, еще поднимаясь на крыльцо, заметил, что прямо на земле валяются какие-то лохмотья. Словно, убегая, кто-то уронил второпях не то платок, не то шаль заморского шитья. Однако широкие дубовые ступени под его ногой даже не скрипнули. Дверь легко распахнулась навстречу – даже без замка, и внутри пахло не затхлостью и не пылью, а… как при матушке было. Теплом, травами, медовыми пряниками и чуть-чуть старыми книгами.

Царевич в удивлении постоял в просторных сенях и решил для начала посмотреть матушкины комнаты. Шагнул вперед, и тут ему в ноги бросилась словно бы стая голодных котов!

– Хозяин пришел! Хозяин! – они мурчали и щебетали, терлись о его ноги и даже слегка покусывали.

Опешив, Иван постоял немного, пока не понял, что резерв-то его тает, как снег на солнце!

– А ну прекратить! – гаркнул он, вспомнив Полкана – преподавателя по военному делу.

Шарики-клубки раскатились и превратились в старичков, облаченных в ситцевые рубахи.

– Кто такие?

– Так домовые мы! – ответил тот, что был постарше. – Матушка-царица наказала терем хранить до возвращения сына, мы и хранили!

– Только вот уж десять лет мы тут одни! – плаксиво заявил старичок помоложе. – Молока никто не нальет, силой не поделится!

– Силу и сами взяли, – хмыкнул Иван, – а молока налью, коли расскажете, что тут без меня да без матушки было.

– Ой, много было… – запричитал плаксивый, но старший его остановил:

– Все расскажем, царевич, не утаим, да и ты не зевай, дом обойди, хозяйским взором огляди… Да не пускай сюда никого! Худо будет! Больно много желающих этот терем к рукам прибрать.

Иван от этих слов поежился, но спросил:

– Да как же я тут жить буду? Что есть и пить? Как мыться? Одежду стирать да шить?

– Все спроворим, – успокоил царевича домовой, – вели только припас у калитки оставить, а мы уж не подведем. Видишь, сколько нас? Сладимся!

– Ладно, я и сам неприхотлив, – поразмыслив, решил Иван, – если что занадобится – в город выйду и куплю. А подработка для техномага всегда найдется.

– Вот и верно говоришь, царевич! Ступай, осмотри дом, да садик не забудь. А мы пока баньку стопим! Вот, внучку мою в провожатые возьми! – с этими словами вытолкнул старичок из толпы тихую шишимору в голубом платочке, да велел