КотоФей и дачница - Тали Аксандрова

Лера промыла их, нарезала пластинами и уложила сверху. А уже после прикрыла листом лопуха.

— Когда огонь спадет, нужно будет поставить его внутрь, — Рыжий кивнул на печь. — А пока давай я с тебя мерки сниму.

Он обошелся без сантиметра, просто взял длинную крапивную нить. Халат пришлось снять и встать в той части дома, где было светлее всего. Рыжий приложил нитку от шеи до локтя, потом от локтя до запястья. Затем обошел ее со спины и Лера почувствовала, как чуть прикоснулся сначала к одному плечу, потом к другому. Все свои измерения он отмечал узелками. Работал он сосредоточенно, отметил обхват груди, бедер и что-то довольно промурлыкал. Иногда он мягко просил ее повернуться, поднять руку.

Закончив работу, Рыжий раскинул полотно на столе и стал что-то быстро намечать угольком. Наметки ложились ровно и уверенно.

— Ты умеешь шить? — удивилась Лера.

— Умею, — кивнул он, — в лесу одежда не растет.

Он подхватил ножницы и принялась резать ткань. Его уши чуть заметно подрагивали, ловя звуки. Она смотрела, как кот кроит ей будущее платье и удивлялась своему спокойствию. Рыжий принюхивался и прислушивался к чему-то.

— Печь готова, — сообщил он.

Лера отправилась к ней и поставила будущий пирог внутрь с помощью прихвата. Видимо, широкая дверца здесь была как раз для этих целей. Большой лист закрывал верх, а снизу пирог защищала толстая шкурка.

Рыжий закончил работу, сделал шаг назад и полюбовался на дело рук своих.

— Можно шить, — сказал он.

Шить предстояло самой Лере. Нитки из все той же крапивы, а игла из местных запасов. Сначала только наметать.

— А я займусь обувью, — добавил кот, подхватил свой мешочек, с которым пришел из леса, и перевернул его.

На пол высыпалась охапка чего-то длинного и извилистого, похожего на ленты. Это оказалась кора какого-то дерева из леса и содрана она была, судя по виду, с помощью кошачьих когтей.

— Нужно снять мерку, — покосился он на ее тапки.

Лера невольно поджала ноги. Все же не до педикюра ей здесь было.

— Тридцать седьмой, — пробормотала она.

Но мерки снять все же пришлось. Потом она села на лавку и принялась наметывать ткань. Рыжий разместился у самой печки, на табурете возле окна, и принялся, помурлыкивая, плести обувь. Дело это было кропотливое.

— Почему ты мне помогаешь? — спросила Лера.

— Ты меня спасла, — ответил он, бросив на нее быстрый желтый взгляд.

Ей сразу вспомнился мрачный лес за теткиной дачей и кот среди грибов.

— А как ты там оказался, и почему я тебя не видела?

Рыжий принялся рассказывать. Этот магический мир примыкал к миру людей, если точнее, то прямо к СНТ «Урожай». Видимо, от этого в огороде и творилась всякая чертовщина. Рыжий в тот день застрял в ловушке между мирами и не мог выбраться ни в один, ни в другой мир.

— А этот мир, — попросила она, — расскажи про него. Про магов, про все.

Он чуть повел ушами и раздул ноздри, это из печи потянуло выпечкой. Потом ответил:

— Они загнали магию в специальные трубы.

— Что? — удивилась Лера. — Разве можно ее вообще куда-то загнать?

Но маги-аристократы справились. Теперь она текла по трубам, и магический счетчик показывал, сколько использовал маг. Магия могла лечить, улучшать внешность, помогать в быту, но для всего существовали свои строгие формулы. И маг не мог использовать больше, чем полагалось ему магии, при этом аристократам полагалось больше всего. И каждый житель королевства должен был отчитаться, куда и на что она ушла.

— Может, это не так и плохо? — неуверенно сказала она.

Кот только тяжело вздохнул. В печи пекся пирог из магической тыквы. Лера неумело наметывала ткань, стараясь не проткнуть пальцы плохо продезинфицированной иглой. Плотная ткань из самотканной крапивы поддавалась неохотно. Рыжий склонился над работой, и обувь в его руках все больше напоминала темные плетеные лодочки.

Лере не терпелось вернуться в свой мир, и она торопилась. Но, несколько раз едва не проткнув иглой палец, стала шить медленнее. Нитки были плотные, крапивные, они путались и норовили завязаться в узлы.

Она шила крупными стежками, просто сметывая детали. Руки помнили, как держать, но ладони казались деревянными. Игла входила в ткань и выходила наружу, оставляя за собой дорожку. Пальцы уже болели, но Лера не останавливалась. Ей самой не верилось, что сидит и шьет, да еще и разговаривает с котом-оборотнем. Но, видимо, ко всему привыкаешь.

Порой ей казалось, что она просто попала в какой-то парк, где можно погрузиться в стародавний быт. Вот только уйти из этого парка было нельзя.

Рыжий сидел у печки и плел обувь. Полосы коры переплетались, затягивались. Проявилась подошва, широкая и устойчивая. У него выходили не лапти, а плетеные сандалии с ремешками, которыми надо будет обмотать ногу до щиколотки.

Пирог допекался, и избу все больше наполнял непередаваемый аромат. Вынул из печки кот его уже сам и водрузил на стол. Низ тыквы совсем почернел, на одном краю загнулся лист, и пирог там обгорел. Лера прикусила губу от досады, она ведь всегда считала себя хорошим кулинаром. Но кот понюхал обгорелый бок и зажмурился от удовольствия.

— Настоящий! — сказал он.

Рыжий сам разрезал его, затем поддевал и накладывал в миски. Пирог легко отделялся от горелой кожуры. Кот ловко перевернул кусочек и положил в миску Леры. Фиолетовые сочные плоды остались внизу, сверху возвышался золотистый слой. Вода во втором чугунке уже кипела, и Лера заварила травяной чай.

Уши Рыжего прижались к макушке и почти спрятались в густой шевелюре, когда он откусил кусок пирога. Кот прикрыл глаза и замурлыкал. Пирог совсем не напоминал тыквенный, в нем вообще не было никакого привкуса тыквы. Тесто оказалось необычным, она даже не смогла подобрать к нему никакого знакомого вкуса, но суховатым. Только пропитавшие его фиолетовые плоды придавали сочность.

В городе она любила порой делать сложные блюда, нарезать мясо, овощи, запекать все на гриле и подавать гарнир из картофеля по-домашнему или риса с овощами.