Без права на побег - Елена Леонтович

И вот как гром среди ясного неба — отец провёл ритуал развода и, воспользовавшись правом главы рода, вновь выдал её замуж… за ту самую подростковую любовь.

— Конечно, Мортимер, — мягко сказала Андромеда. — Я прикажу сложить вещи.

Возвращение с помощью порт-ключа прошло буднично: привычный рывок, миг ослепительного света, и вот под ногами уже холодный мрамор. Они оказались в просторной портальной зале Британского Министерства магии. Под высокими сводами, украшенными парящими светильниками, царил деловой полумрак и лёгкий гул множества голосов. Сквозь потоки прибывающих и исчезающих магов к ним уверенным шагом направился высокий, сухощавый мужчина с непроницаемым лицом — Бартемиус Крауч.

— Мистер Риддл, извольте пройти со мной, — произнёс он глухо, не утруждая себя приветствием.

— Доброго дня, мистер Крауч, — вежливо, но с лёгкой усмешкой ответил Мортимер. — Во-первых, не мистер Риддл, а мистер Мортимер Гонт. А во-вторых, уточните, пожалуйста: это допрос? И в чём меня подозревают?

Крауч окинул мужчину цепким взглядом, словно взвешивая каждое слово, затем перевёл внимание на стоявшую рядом женщину. Её высокая фигура, строгий профиль и холодный блеск в глазах выдавали хорошее происхождение. Он уже собирался заговорить, но Мортимер его опередил.

— Прошу прощения, мистер Крауч. Позвольте представить мою супругу — Андромеду Гонт, урождённую Блэк, — произнёс он мягко, с оттенком гордости.

Бартемиус едва заметно нахмурился, побарабанил пальцами по манжетам мантии и, наконец, ответил:

— Вас ни в чём не обвиняют, мистер Гонт. Однако директор Дамблдор настаивает, что именно вы в ночь с тридцать первое октября на первое ноября убили в доме в Годриковой лощине мистера Поттера и мистера Блэка.

— Простите, какого именно Блэка? — брови Мортимера удивлённо приподнялись. — Мой тесть жив, наследник Регулус тоже…

— Мистера Сириуса Блэка, — сухо уточнил Крауч, слегка поморщившись, будто произнесение имени доставляло ему физический дискомфорт.

Мортимер тихо рассмеялся — коротко, безрадостно.

— Это невозможно, — покачал он головой. — Мы с супругой покинули страну две недели назад и в это время находились в Магической Порте. В указанную вами ночь я физически не мог быть в Англии.

— Мой муж говорит правду, — вмешалась Андромеда. Её голос прозвучал спокойно, но с холодной уверенностью аристократки. — Уверяю вас, мистер Крауч, если бы он отсутствовал, я бы знала. К тому же для подобного перемещения потребовался бы межконтинентальный порт-ключ...

Женщина не закончила фразу — в этом не было нужды. Все и так прекрасно знали: подобные перемещения фиксировались Департаментом магического правопорядка без единого сбоя. Система не ошибалась, отслеживая использование порт-ключей как официальных, так и нелегальных, с точностью до секунды.

— Мистер Крауч, — с безупречной вежливостью произнёс Мортимер, — позвольте мне доставить супругу домой и привести себя в порядок после путешествия. Завтра я полностью к вашим услугам.

Он ослепительно улыбнулся — слишком открыто, чтобы это выглядело искренне.

— Хорошая идея, мистер Гонт, — ответил Крауч с чопорным поклоном. — Жду вас завтра к девяти утра в своём кабинете. И… поздравляю со вступлением в брак.

Ровно в назначенное время Мортимер стоял перед запертой дверью кабинета главы ДМП, выглядя безупречно и пребывая в превосходном расположении духа. За день, прошедший после их возвращения, он успел всё, что планировал: провёл брифинг Вальпургиевых рыцарей, выслушал отчёты о проделанной работе, распределил новые поручения и лично переговорил с Корвусом Лестрейнджем.

Теперь он чувствовал себя готовым — не только к предстоящему разговору с Бартемиусом Краучем, но и к грядущему заседанию Визенгамота, где любой маг мог стать союзником или врагом.

Крауч, как всегда, явился точно в назначенный час. Сухо кивнув, он открыл дверь в свой кабинет.

— Проходите, мистер Гонт.

Мортимер вошёл, огляделся и, не стесняясь, опустился в мягкое кресло для уважаемых гостей, демонстративно игнорируя жёсткий стул, предназначенный для простых посетителей. Кабинет главы Департамента магического правопорядка выглядел безукоризненно: полированные панели из тёмного дуба, аккуратные стопки документов, в углу — миниатюрная копия старинных весов правосудия. Всё говорило о педантизме и жёсткой дисциплине хозяина.

— Мы проверили ваши перемещения, — начал Крауч, усаживаясь за стол. — Согласно записям, вы с супругой отправились в Магическую Порту двадцать пятого октября, а вернулись с Майорки вчера седьмого ноября. Верно?

— Абсолютно, — спокойно ответил Мортимер, удобно откинувшись на спинку кресла.

— Сколько вы пробыли в Магической Порте?

— Около недели. У меня там были дела с одним известным мастером рун и арифмантики.

— Затем вы переместились на Майорку?

— Совершенно верно, — с лёгкой улыбкой подтвердил Гонт. — Моя жена давно мечтала посетить этот курорт.

— И вы утверждаете, что ничего не знали о событиях в магической Британии за время вашего отсутствия?

Мортимер чуть приподнял бровь, в его голосе прозвучала усталая ирония:

— Видите ли, мистер Крауч, я недавно возглавил род и вступил в брак. Конечно, мой бизнес не позволяет мне полностью оторваться от реальности, но, согласитесь, это не преступление. И уж тем более у меня нет ни малейших причин убивать дядю и кузена моей супруги.

Он произнёс последние слова особенно отчётливо, подчёркивая родственные связи с погибшими.

Крауч слегка нахмурился и заговорил тише:

— Ходят слухи о некоем пророчестве… якобы о победе над Тёмным лордом. Говорят, вы заинтересовались им и… решили устранить возможного соперника.

Мортимер невольно рассмеялся — негромко, но с тем снисходительным оттенком, что заставил бы покраснеть даже уверенного в себе чиновника.

— Помилуйте, о каком ещё Тёмном лорде речь? Род Гонтов лишился титула лет двести назад. Да, я слышал эту болтовню — слухи, как всегда, плодятся быстрее троллей в горах. Но с чего вы решили, что речь идёт обо мне? Может, пророчество и вовсе о Грин-де-Вальде? Он жив, насколько мне известно, и прекрасно живёт в своём замке. А причём здесь я, Поттер или семья моей жены — ума не приложу.

Крауч невольно поджал губы, внимательно наблюдая за собеседником. Внутренне он признавал: всё происходящее выглядело странно. Заданные им вопросы не складывались в связную цепочку, и он сам это прекрасно понимал. Но долг чиновника не оставлял ему выбора: протокол требовал задать каждый из них, вне зависимости от здравого смысла.

Обвинения, прозвучавшие в адрес Гонта, были, по сути, лишены какой-либо логики. И всё же их источник придавал им вес: слова исходили не от кого-нибудь, а от самого директора Хогвартса, человека, чьё имя в Британии произносили с почти религиозным благоговением.

Краучу не нравилось всё это. Он был