Да, мой король - Елена Михалёва
– Сомневаюсь, – Ричард усмехнулся. – Думаю, она пыталась бежать за помощью к своему любовнику, но тот, узнав о её попытке тебя отравить, решил по-быстрому от неё избавиться. Сказал, что ей нужно срочно покинуть дворец. И сделал так, чтобы выглядело, как попытка к бегству.
– К ещё одному любовнику? – Джо снова страдальчески вздохнула. – Почему я не удивлена?
– Мы нашли записку в её комнате среди личных вещей, – Ричард с нежностью погладил королеву по сложенным поверх одеяла ладоням. – Если тебе нехорошо, я расскажу после.
– Рич, меня пыталась отравить недалёкая, ревнивая шлюха моего покойного мужа, – горячо зашептала Джования. – Вчера я твёрдо намеревалась вытошнить всё своё нутро пополам с углём и ещё чёрт знает, с чем. Но мне было до смерти страшно не за себя, а за нашего малыша. И страшно до сих пор, – она прижала руки к животу, словно старалась спрятать его от всего мира. – Конечно, мне нехорошо. Но роли это не играет. Рассказывай всё, что вам удалось узнать. Кто этот любовник?
Ричард положил свою большую ладонь поверх её, а затем тихо произнёс:
– Фердинанд.
Джо медленно моргнула.
– Ты уверен? Если он причастен…
Она многозначительно оборвала фразу.
– Письмо, которое нашли у Лизбет, не подписано, но мы с Альбертом узнали почерк нашего дорогого герцога Хальбурга, – тон Шенборна намекал на то, что Фердинанд им скорее, дорого обходится, нежели сердечно дорог.
Джования сплела их пальцы у себя на животе. Жест вышел задумчивым и взволнованным.
– Почерк могли подделать, чтобы подставить Фердинанда столь очевидным образом, – предположила она. – Или он просто мог развлекаться с Лизбет, чего я никак не ожидала. Ни от него. Ни от неё, если уж совсем начистоту. А что именно было в том письме?
– Ни слова про заговор или покушение, – граф фон Шенборн поморщился. – Лёгкие непристойности, свойственные людям, которые состоят в тайной интимной связи, – он поймал заинтересованный взгляд Джовании и принялся цитировать: – «Моя сахарная Бет», «готов целовать самое сокровенное», «моя решимость тает на твоём нежном язычке каждый раз, когда ты…»
– Достаточно, – Джо вспыхнула, как благовоспитанная девственница, которая свято верит в то, что подобное обращение с дамой мерзко, но, возможно, втайне мечтает получить однажды нечто подобное. – Какая низость!
Ричард хрипловато рассмеялся.
– Зато румянец возвратился на твоё прекрасное лицо, – он ласково коснулся её порозовевшей щеки, но Джо упрямо отвела в сторону его руку.
– Достаточно, я сказала, – королева нахмурилась. – Непристойной записочки мало, чтобы в открытую обвинять в чём-либо королевского кузена. Что сказал на всё это её муж?
– Эдмон Пфаллен твердит, что не знал ничего о её связях на стороне, – Ричард пожал плечами. – Однако, он выложил много другой интересной информации.
В ответ на последнюю фразу Джо снова приподнялась на подушках. Лицо её вытянулось от удивления.
– Господь Избавитель. Быть не может, – пробормотала она. – Неужели он во всём сознался? Не томи, чёрт побери! Я и так слишком многое пережила за последние сутки!
– Успокойся, моя королева, – Ричард улыбнулся с видом довольного кота, который, наконец, подобрался к заветной мышиной норке. – Он сознался. И назвал имена. А ещё предоставил нам все ранее спрятанные документы. Всё точно так, как мы и предполагали. Но мы с Альбертом решили не спешить с разоблачениями, чтобы не попасть впросак самим раньше времени. У меня есть план. Я расскажу тебе подробности сразу, как ты почувствуешь себя лучше. Но уверен, что ты поддержишь.
– А Пфаллен? – Джования будто бы всё ещё не верила в сказанное графом.
– Пока окажет содействие. И побудет безутешным вдовцом, чья жена случайно оступилась на лестнице. А чуть позже сложит полномочия добровольно, дабы не привлекать лишнего внимания к своей семье, – Ричард заметил, какой недовольной тотчас сделалась Джо, поэтому пояснил: – Он настоял на подобной сделке сам. Хочет защитить своих детей.
– А о моих детях полгода назад он не подумал? – королева порывисто села в постели, снова бледнее. – Пора выдвигать обвинения и начинать казни.
– Джо, – Ричард придвинулся к ней ближе, чтобы взять её за плечи. Он смотрел ей прямо в глаза. – Выслушай меня очень внимательно, пожалуйста. Пока мы начнём аресты и суды, половина виновников заляжет на дно или вовсе сбежит в другие страны, где нам их ни за что не достать. Кроме того, пока обвинения не будут доказаны, их можно назвать клеветой с целью очернения доброго имени. А там недалеко до раскола в обществе и новых восстаний. Мы не можем этого допустить. Согласна?
Джования нехотя кивнула.
– Виновные в смерти Вильгельма умрут, – твёрдо продолжал Ричард. – Виновные в покушениях на нашу семью умрут. Они умрут все. От топора палача, от ножа убийцы или от яда. Это неважно. Важно, что кара их настигнет. Но лишь в тот момент, когда я буду знать, что риска ни для кого из вас нет. Что нашу собственную правду никто не раскроет. Что никто не раскроет меня. Сейчас это важно особенно, – его ладонь легла на её живот. – Ты должна мне довериться также, как доверяет Альберт. Ты должна усвоить, что я буду защищать эту семью ценой собственной жизни, если потребуется. Ты понимаешь, о чём я?
Джо опустила взгляд на его большую ладонь, которая полностью накрывала её едва округлившийся живот под тонкой тканью сорочки. Рука Ричарда была тёплой, крепкой и надёжной. Его слова сулили благополучие не только для их конкретной семьи, но и для всего Атенлау. А в том, что граф фон Шенборн уже часть семьи, Джования не сомневалась. На возражения у неё не нашлось ни сил, ни желания. Поэтому Джо ответила довольно коротко, с гордостью подняв подбородок:
– Да,мой король.
Даже соглашаясь с ним, Джования Августа Хальбуг оставалась настоящей королевой.
Ричард наклонился и запечатлел на её устах короткий, нежный поцелуй.
Губы Джо оставались сухими и измученными отравлением, но Шенборн был уверен, что даже в текущем состоянии мало кто мог посоперничать с этой женщиной в красоте и достоинстве.
– Прости меня, что подверг тебя такому