Пустой - Кэролайн Пекхам

Его член резко выделялся сквозь тонкую ткань, которая натягивалась, угрожая порваться под натиском его страсти. От его размеров мое сердце забилось быстрее, низ живота затопила влага. Моя плоть отчаянно жаждала греховных удовольствий, которые он собирался ей доставить.

— Хватит медлить, — выдохнула я.

Мои ладони заскользили по телу, дразня ноющие соски, по Хендрикс слишком уж долго снимал с меня второй сапог.

— Просто наслаждаюсь зрелищем, — ответил он хриплым от желания голосом.

Он не отрываясь наблюдал за моими движениями, точно так же как я — за его.

Выругавшись, я провела руками вниз по своему телу, и потянула за завязки штанов. Как только они развязались, я скользнула ладонью под белье, громко застонав, как только пальцы коснулись набухшего клитора. Потом с моих губ сорвался низкий, дрожащий вздох, когда я выгнула спину и погрузила пальцы в свою киску. Они тут же покрылись влагой, даря мне жалкое подобие столь желанного удовольствия.

Хендрикс совершенно по-животному зарычал и замер он замер так — как могли только фэйцы, но люди так не могли. Посмотрев ему в глаза, я протолкнула пальцы поглубже. С горящим во взгляде вызовом я давала телу призрак того, что оно хотело, громко вздыхая, выгибая спину навстречу движению. Впрочем, я знала что не смогу даже приблизиться к удовлетворению, пока на месте моих рук не окажется член Хендрикса.

— Тебе не стоило этого делать, — предупредил он.

Я вскрикнула, когда он ухватился за край моих штанов и дернул с такой силой, что я едва не оказалась у него на коленях, ударившись по ним задницей в том месте, где они упирались в пол.

Моя ладонь все еще была под бельем, и от рывка пальцы утонули глубоко в киске. Всхлипнув, я вынула их и обвела по кругу клитор. От влаги ощущения стали только лучше.

Схватив меня за запястье, Хендрикс вытащил мою руку, поднял ладонь ко рту и подхватил те самые пальцы губами, плотно сжав. Он провел по ним языком, тщательно облизывая и не сводя с меня полного обещаний взгляда.

Я выругалась. Сердце у меня дрожало, будто крылья бабочки, от неприкрытой угрозы в его глазах.

Я попыталась подняться на локти, желая дотронуться до него, коснуться каждого шрама, очертить пальцами линии его татуировок. Но в ту же секунду он выпустил мои пальцы изо рта, подхватил меня за бедра и перевернул так, что я уперлась коленями в деревянные доски пола. Серебристые волосы подобно занавесу упали по обе стороны от моего лица.

— Хендрикс, — взмолилась я, оперевшись на предплечья.

Я ждала его члена, но вместо этого он раздвинул мои ноги пошире и прижался ртом к моему центру. Хендрикс поцеловал меня так, что казалось, мир распадется на миллионы крохотных кусочков, которые никогда больше не соберутся воедино.

Я закричала, когда он прижался ко мне лицом, провел языком по клитору, и наконец, утопил его в киске. Никто раньше не делал такого со мной. Но я знала, что даже если сотни мужчин попытались сделать это раньше, они бы и близко не сравнились с тем, что он творил своим греховным ртом.

Я упала вперед, врезаясь грудью в деревянный пол. Мои руки уперлись в доски, ногти вонзились в дерево, а Хендрикс приподнял мой зад и погрузил язык еще глубже.

Слетавшие с моих губ звуки были хуже, чем порочными. Они были греховными, полными восторга и совершенно неприличными. И случись мне умереть в тот момент, когда мои соски скребли по деревянным доскам, а мужчина, считавшийся самым страшным из когда-либо живших фэйцев, поглощал мою киску, то я ушла бы совершенно спокойно и без единого сожаления. Ведь я вкусила удовольствия, что точно не предназначалось для живых и совершала грех, который вряд должен был вот так вознаграждаться.

Хендрикс застонал мне в клитор, жадно его облизывая, пока я пыталась вспомнить, что должна дышать между волнами экстаза, захлестывающими меня с головой.

Он дернул мой зад вверх, обхватил клитор губами и потянул.

Я кончила с криком, от которого стены башни должны были рухнуть. Уперевшись локтями в деревянный пол, я выгнула спину, запрокинула голову к небу и почти что взвыла. Мое тело взорвалось удовольствием, голова кружилась, в глазах потемнело. Но он и не думал останавливаться.

— Хендрикс, — взмолилась я, царапая ногтями деревянные доски, пытаясь вырваться из его хватки, потому что больше не могла этого выносить.

Мое тело было выжато, дыхание срывалось, застревая в горле. Я вся дрожала от такого чистого кайфа, что я и представить себе не могла, чтобы он стал еще лучше.

— Фэррис, — ответил Хендрикс хриплым рычанием, все еще прижимаясь ртом к моему клитору.

Мое имя, произнесенное его голосом, было ничем иным как предостережением.

Он отпустил одно из моих бедер, и на секунду мне показалось, что он позволит мне упасть. Растечься по полу, как лужице. Даст мне всего секунду, чтобы отдышаться, подумать…

Я выругалась, когда он вогнал в меня два пальца, одновременно сжав клитор зубами.

Мое тело уже не подчинялось мне. Плоть стала инструментом в его руках, исполняющим прекрасную мелодию, хоть мне и казалось, что я больше не выдержу. Пока он трахал меня пальцами, не выпуская клитор из зубов.

Я кончила снова, сильнее и жестче, чем раньше. Мой крик сорвался в вопль, киска сжалась вокруг его пальцев, не выпуская их наружу. Но он все равно ими двигал, сгибал, погружал глубже, пока поглощаемое им удовольствие не захлестнуло меня снова.

Слезы обожгли уголки моих глаз, и я сдалась его власти надо мной, а мое тело добровольно стало жертвой его пыток.

Он вынул из меня пальцы, вылизывая влагу, а потом отстранился, наконец отпуская мое бедро, и я смогла растянулся на полу под ним.

Мрачно усмехнувшись, Хендрикс перевернул меня на спину. Я так и лежала перед ним, совершенно вымотанная еще до того, как он сам получил хоть каплю удовольствия.

— Дай мне… секунду, — выдохнула я.

В ответ он рассмеялся еще сильнее, и этот звук что-то раскрыл в самой глубине моей души, заставил ее запеть в отголосках прошедшего оргазма.

Когда Хендрикс в последний раз испытывал подобие такого счастья? Когда чьи-то руки прикасались к нему в последний раз?

Мне хотелось спросить об этом, но я едва могла собраться с мыслями после всего, что он со мной сделал. Так что я просто наблюдала за тем, как он встал и наконец тоже начал избавляться от остатков одежды.

Я сдержалась, чтобы не выругаться,