Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

— В карцер… — задумчиво повторил Руперт и сообразил, что говорить дальше: — Да, точно, нам нужно в карцер! Это мы с Татьей напали на этих троих, бесят они нас! И казенное имущество все вместе ломали! За два дня не перевоспитаемся, нам бы недельку-другую…

Сержант растерялся — с такой реакцией на наказание ему сталкиваться не приходилось. Но я прекрасно поняла задумку и подпела:

— Все правильно! Они напали, а мы спровоцировали, каждый присутствующий виноват! Там есть места для пятерых?

— Для шестерых, — вставил Вирней, все еще беспокойно поглядывая на Лоду. — Я тоже ломал — сил не было, как хотелось что-нибудь сломать.

— Разве что группами вас, идиотов, селить… — теперь уже совсем обескураженно решил военный. — Женщин в один карцер, а мужчин во второй. Деритесь там за единственную лежанку. Срок установит капитан, когда оценит размер ущерба.

Вряд ли Вирней рассчитывал именно на такое распределение, но отнекиваться было уже поздно. Руперт радостно бежал впереди конвоя. Лода и Татья непонимающе уставились на меня, пришлось шепотом объяснить:

— Лиам вернется завтра или когда проспится. А в карцере нам светит несколько дней спокойствия, там он нас не достанет.

— Вот оно что, — протянула Лода. — Ну и способы выживания у вас тут…

— У нас, дорогая, у нас, — поправила я с улыбкой, что хотя бы в ближайшие дни никем из близких рисковать не придется.

***

Мне в этой каморке бывать уже приходилось. Лоде тоже, хотя она и не помнит. Татья ныть вообще не привыкла, а за единственное лежачее место спорить не было нужды — ей с ее больными конечностями и уступили, а мы и на твердом полу поспим.

Я и не думала, что такое завершение трудной ночи придется всем нам на руку. В закрытом пространстве у нас не было возможности друг от друга спрятаться. Поначалу Татья делала вид, что не замечает Лоду, а на мои вопросы все-таки отвечала — рассказала, как провела недели в столичном лазарете, а в таких роскошных условиях она и в прошлой жизни никогда не оказывалась. Я предложила ей потратить все это время на медитации — да, ей, как истинному лекарю, самолечение дается сложнее, но все равно ведь осваивается. И, если повезет освоить заклинание большого исцеления, через неделю она отсюда выйдет уже без костыля. С рукой пока ничего не поделать, но весь расчет на поход в шахту и эфир. Сейчас у нее первый ранг, но на втором или третьем силы вырастут невероятно. Я не думала, что следует скрывать тайну от этих женщин, и рассказала о нашем удачном опыте очистки эфира. А еще размечталась, как выпрошу через Ири учебник по знахарскому искусству, и тогда Татья станет считаться бесценным магом. У нее на миг даже глаза загорелись, словно бедная женщина уже подписала себе приговор, а вместо того перед ней открыли замечательное будущее.

Еще через сутки я просто и без предупреждений вывалила всю историю Лоды, не скрывая деталей. Татье деваться некуда — она вынуждена выслушать. Трудность была в том, что и сама Лода пока не была в курсе всей своей истории, именно поэтому она и разрыдалась уже на том моменте, когда Аш на ее же глазах убил родителей. Ей все равно придется когда-нибудь это принять, а тут подходящая ситуация, чтобы и поплакать, и попытаться смириться. Я закончила обращением к Татье:

— Ты не обязана испытывать симпатию к Лодушке, имеешь полное право. Только учти, что это не Лодушка, а Лода, которая ничего не успела сделать ни тебе, ни другим. У них только лица похожи, но сейчас под оболочкой скрывается семнадцатилетняя перепуганная до чертиков девчонка. Я хорошо тебя знаю. Ты щедра на грубости, но настоящего человека за ругательствами не спрячешь.

Татья впервые посмотрела на Лоду, сумев не вздрогнуть и не скривиться. После долгой паузы спросила:

— Ладно, допустим. Но я понять не могу, почему же ты так рыдала, когда Аш помер? Я бы на твоем месте от счастья скакала. Да я бы на твоем месте его сама прикончила, как только стала сильнее. А ты сильна — мне ли не знать? Неужто ни разу не было возможности воткнуть ему вилку в глаз, и плевать на наказание после?

— Не знаю! — сквозь слезы ответила обвиняемая. — Я ведь и этого не помню!

— Ее сознание было искалечено точно так же, как твоя правая рука, — пожала я плечами. — Все правильные чувства заменились на неправильные, она логичную ненависть к своему мучителю превратила в ненависть к другим людям. Мы с тобой этого до конца не поймем… И хвала богам, что мы не можем этого понять!

— Ну и дура, — совсем уж привычно отозвалась Татья, перевернулась на другой бок и засопела, чем и обозначила окончательное завершение конфликта.

Судя по подсчету кормежек, выпустили нас на девятый день. Мы встретились прямо в подвальном коридоре, я крепко обняла исхудавшего и побледневшего Кея, хлопнула по плечу сообразительного Руперта, нейтрально кивнула Вирнею. Брат тоже пребывал в хорошем настроении. Он глянул на Лоду, которая поддерживала Татью под локоть — ноги последней за столь короткое время не излечились, но состояние от усиленных медитаций улучшилось. Она принимала помощь так, словно ничего странного в этом не было. Кей хмыкнул и бодро заговорил:

— Обезумевший Лиам понятия не имел, какой подарок нам сделал, без него мы так быстро и не сплотились бы. Кстати, Вирней теперь тоже с нами. Ранг мы ему подтянем, зато наконец-то закроем вопрос с замыкающим отряда. Неплохой оказался человек! — выдал мой брат, не обращая внимания на то, что предмет обсуждения стоит рядом. — За всю отсидку мы что только не обсудили. Под суд он попал за грабежи на дорогах, убийствами тоже не гнушался — предлагаю дружно осудить и забыть, мы тут все небезгрешные. В банду Аша попал одним из последних, был мальчиком на побегушках, потом его Лодушка… то есть Лода возвысила и сделала своей правой рукой. Правда, на нем чаще всего злость и срывала. А он помалкивает, почему все это терпел. — Кей лукаво подмигнул с явным намеком. — Есть версии?

Сам Вирней насупился, не желая обсуждать личные вопросы при посторонних. Зато Лода сообразила:

— Влюбился в меня, что ли? Фу! Ты же старый!

Прокашлявшись, я ей подсказала:

— Ему лет тридцать, он твой ровесник.

Вирней смутился еще